К началу - М. Я. Геллер

Пять лет - слишком малый срок для ответа на вопросы, которые задаются архитектору «перестройки», слишком малое время, чтобы судить об успехе или неудаче Михаила Горбачева. Пять лет, однако, - достаточный срок для того, чтобы выявить черты сходства в поведении всех «секретарей», носителей высшей власти в советском государстве, чтобы проследить аналогии и различия в их подходе к кризису, который неизменно ожидал каждого после избрания. Впечатление deja vu не обманывает. Первородный грех советской политической машины, построенной Лениным, - умышленная неясность в определении высшей власти. Первая советская конституция - 1918 г. -

[9/10]

говорила одновременно о Всероссийском съезде советов, о местных советах и диктатуре пролетариата. Главный комментатор конституции Ленин подчеркивал необходимость диктатуры партии и единоличной власти, «так или иначе, но беспрекословное подчинение единой воле…»1.

Для вождя революции не было сомнений относительно того, чьей воле необходимо беспрекословно подчиняться. Он взял себе пост председателя Совета народных комиссаров, т. е. возглавил правительство. Партию же Ленин возглавлял по праву отцовства; он придумал ее, сотворил по своему образу и подобию. И ему не было необходимости занимать в партийной иерархии особое место: он - просто член ЦК, с 1919 г. член Политбюро. Соперников у Ленина не было. Когда Сталин, избранный в 1922 г. генеральным секретарем по предложению Ленина, отвергнувшего другую кандидатуру (И. Н. Смирнова), начал свое «восхождение», понадобилось немало времени, прежде чем он реализовал всю власть, которую потенциально давал этот пост.

Власть генерального секретаря не зафиксирована в конституциях. Впрочем, в первых двух советских конституциях (1918 и 1924) не упоминается даже власть партии. Она - подразумевалась. В конституции 1936 г. ведущая роль партии определялась в статье 126, в действующей (1977) - в значительно расширенной статье 6. (После продолжительной политической борьбы эта статья была отменена.) Тем не менее, даже в конституции 1977 г. ничего не сказано о генеральном секретаре ЦК КПСС. Начиная со Сталина, каждый генсек стремится «легализировать» свою власть. В 1941 г. Сталин становится, сохраняя партийный пост, председателем Совета министров. Хрущев объединяет обе должности после пяти лет борьбы за власть - в 1958 году. Брежнев, обходя решение ЦК (после свержения Хрущева), запрещающее концентрацию функций главы партии и главы правительства в одних руках, избирает себя, оставаясь генеральным секретарем, председателем президиума Верховного совета СССР. Его примеру следуют Андропов и Черненко.

[10/11 (502/503)]

«Легализация» власти генерального секретаря, ее вписывание в конституционные нормы, становится как бы формальным завершением восхождения его на вершину власти. История семи «секретарей» свидетельствует, что главная их забота - овладение властью. Макиавелли заметил, что только вооруженным пророкам удавалось осуществлять свои идеи. Генеральные секретари стремятся к власти, объясняя это необходимостью иметь оружие для проведения реформ. Чем значительнее реформы, тем больше власти нужно. Для осуществления «революции сверху», подобной сталинской в первой половине 30-х гг. или горбачевской во второй половине 80-х гг., нужна тотальная власть. Реформы становятся оправданием власти и средством овладения ею. Возникает законченная формула: власть необходима для реализации реформ, реформы - для реализации власти.

11 марта 1985 г. генеральным секретарем ЦК КПСС был избран Михаил Горбачев. На пороге власти стал Седьмой секретарь.

Возьмите силлогизм: я гуманен, следовательно, меня любят. Меня любят, стало быть, чувствуют доверенность.

Ф. Достоевский. Скверный анекдот

Категория «любви» вряд ли принималась в расчет членами Политбюро - «великими электорами», решавшими 11 марта 1985 г. кто станет генеральным секретарем после смерти К. У. Черненко. Категория «доверенности», доверия, бесспорно принималась во внимание. Возникал, правда, вопрос: кто доверял кому? Строя политическую машину «нового типа», Ленин не включил в нее механизм наследования. Возможно потому, что был убежден в своем бессмертии: в дни Октябрьского переворота ему было 47 лет и мысль о наследниках в голову не приходила. Она

[11/12]

пришла в 1922 г., после второго, тяжелейшего приступа болезни. Ленин диктует знаменитое письмо XII съезду партии, известное как «Завещание». Выделив шесть виднейших руководителей партии, Ленин каждому дает отрицательную характеристику, настаивая, что ни один из них самостоятельно не может заменить Отца-Основателя. Как свидетельствует Хрущев, Сталин хорошо понял смысл ленинского маневра, не раз повторяя: «Вот Ленин написал завещание и перессорил нас всех»2.

После смерти Сталина выборы генерального секретаря происходили в Политбюро. Слово «выборы» следует понимать в его советском смысле. Не было голосования: «выборщики» договаривались о кандидате, из числа тех, кого в советской номенклатуре называют «старшими секретарями», т. е. секретарей ЦК, которые одновременно являются членами Политбюро. Правило это нигде не записано, но до сих пор строго соблюдалось.

Выборы после смерти Черненко произошли мгновенно. Еще не успел остыть труп покойного генерального секретаря. После смерти Андропова согласование кандидатуры преемника длилось три дня. Известно было, что избрание Андропова состоялось против воли Брежнева, который ничему помешать не мог, ибо уже умер, задолго до кончины, выбрав своим наследником Черненко. В советской печати - газетах, журналах 1988 г. - появлялись письма читателей, задававших вопрос: как можно было выбрать генеральным секретарем такого человека, как Черненко? Вопрос риторический, ответ подразумевается: механизм выборов не годится. Первый раз этот механизм был испытан в 1924 г. После смерти Ленина имелась значительная группа претендентов - шестеро названы в «завещании» - опытных партийных работников, совершивших революцию, победивших в гражданской войне, начавших реконструкцию (так в то время называлась перестройка) страны. Второе испытание состоялось в 1953 г. На этот раз кандидатами на трон Сталина были верные его сподвижники, руководившие коллективизацией, индустриализацией, войной с Германией, уничтожением в

[12/13]

процессе строительства социализма десятков миллионов людей. Некоторые из них начали служить партии еще в ленинские времена (Молотов, Микоян), другие шли к власти вместе со Сталиным (Маленков, Берия, Хрущев, Булганин). Третья «война за трон» отличалась от предыдущих прежде всего резким повышением возраста претендентов. В 1917 г. Ленину не было 50 лет, Сталин был избран генеральным секретарем в возрасте 41 года, Хрущев стал первым секретарем в 59 лет, Брежнев - в 58. Власть досталась Андропову в 68 лет, а Черненко - в 73 года.