Чехов-письма1875-1890.fb2

У меня геморрой. Сидячая жизнь - не единственная причина. Эксцессы in Baccho et Venere, болезни сердца, печени, кишок играют немалую роль в этиологии. У меня геморрой наследственный, т. е. наследственна наклонность вен к расширению. У меня узлы не только in recto, но и на голенях, так что, того и гляди, образуются язвы. Голени мои страждут, я думаю, оттого, что я мало сижу, а все шагаю…

Надеюсь, что Ваше здоровье великолепно. Я приеду в начале июня, когда буду иметь на это право и когда отдохну от поездок. Ладожское озеро не дорого объездить, но ведь дорогa дорога в Питер. Надеюсь, что Вы уж не голодуете и не отказываетесь от рюмки водки ради компании.

Мне хочется повидаться с Вами, чтобы описать Вам свое путешествие; хочется также повидать Неву в летнем одеянии.

D-ra города Таганрога благодарят Вас за присланные газетные вырезки о массаже.

Поклонитесь Прасковье Никифоровне и Феде, а также и себе в зеркало.

Будьте здоровы.

Ваш А. Чехов.

276. Ал. П. ЧЕХОВУ Между 26 мая и 3 июня 1887 г. Бабкино.

Лука Иваныч!

Деньги 103 р. я получил, но за то, что ты замошенничал 16 коп., ты будешь гореть в аду.

Ты просишь покорнейше позволения прибавить к книге еще 20-й лист, якобы для ровного счета. Усматриваю в сей просьбе злой умысел сделать мою книгу дороже, а потому не позволяю. Если не будет 20-го листа, то читатели не подохнуть.

Если, как ты пишешь, типография будет сдавать тебе книгу, то не принимай, ибо книга не моя, не твоя, не папашина, а суворинская. Суворин заварил кашу, пущай и расхлебываить.

Образчик заглавных листов посылаю.

Вели печатать по понедельникам анонс, что моя книга печатается. Не будь штанами.

8-10 июня я буду в С.-Петербурге. Если желаешь откланяться мне, то почисть сапоги, причешись и приходи на вокзал в день и час, о коих сообщу телеграммою. В случае, ежели пожелаешь, поедем на Валаам, а если не пожелаешь, то не нада.

Синяки, худоба и боль в суставах у Анны Ивановны свидетельствуют о малокровии, к«ото»рое обычно после тифа. Молоко и молоко. Недурно также железо. T-rae ferri pomatci на 15 коп., по 15 кап«ель» 3 раза в день, и горькие средства вроде Elix. visceral«e», Hoffmani на 15 коп., по 20 кап«ель» перед обедом и ужином. Для блезиру ноги можно растирать нашатыр«ным» спиртом в смеси с деревянным маслом (ana). От малокровия могут отекать ноги. В случае отека лица и рук надо искать в моче белка. Хандра и апатия естественны.

Детей пори.

Пиши для "Будильника".

Если можно, вышли мне заказною бандеролью 1-2 листа моей книги поглядеть. Пожалуйста.

Узнай - где теперь Григорович?

Поклон Анне Ивановне и детищам.

Сообщи адрес Николая и напиши ему, что я приглашаю его к себе на дачу.

Воскресенск Моск«овской» губ.

Ваш А. Чехов.

Мой приезд в Питер возможен только в том случае, если перестанут болеть мои ноги. Вообще, приезд не обязателен.

Мне кажется, что если книга уже печатается, то, по законам печати, нельзя изменить заглавие.

"В сумерках" - тут аллегория: жизнь - сумрак, и читатель, купивший книгу, должен читать ее в сумерках, отдыхая от дневных работ.

Цена книги 1 рубль.

Вышли мне моего "Следователя".

4 июня 1887 г. Бабкино.

4 июнь.

Получил Ваше письмо, добрейший Николай Александрович! 40 р. получены, за что благодарю. Купно с гонораром из "Пет«ербургской» газ«еты»" они избавили меня от безденежья.

Вы дали мне идею: чтобы не заезжать попусту в Питер, в котором достаточно побывать и на обратном пути из Ладоги, я слезу в Колпине, а оттуда к Вам. За мной не приезжайте, ибо я наверное не могу сказать, когда выеду: 10 или 11-го? Во всяком случае приеду к Вам не позже 12. Напишите мне, что давать извозчику от Колпина к Вам, как ехать и проч. В случае дождя в Колпине слезать не буду.

Я послал Билибину рассказ.

Погода у нас мерзкая: дождь льет через каждые 5 минут. Скучно и грустно «…» Скука сугуба, ибо я себе не разрешаю теперь ни одной рюмки, дабы не озлить своего геморроя.

Итак: я приеду к Вам не позже 12-го; Вы за мной не выезжаете в Колпино. Если не приеду, то уменьшите мне гонорар и выбраните меня, как душе угодно. Я рвусь в дорогу. Может задержать только одно: вены на ноге.

Беру с собою гроши.

Вы пишете, что если бы, путешествуя на юге, я посылал в "Осколки" те рассказы, что были напечатаны в "Газете", то получил бы не меньше и был бы в духе журнала… Ах, какой Вы!

10-го в Петербург, в пассажирском поезде, едет сотрудник "Осколков", светлейший князь Грузинский.

Прощайте. Раненый офицер, который повезет это письмо на почту, ругается.

Поклон Вашим.

А. Чехов.

4 июня 1887 г. Бабкино.

Если я поеду в Питер, то не раньше 10-11 июня, не заезжая в Москву, почтовым поездом. По уговору с Лейкиным, я остановлюсь, не доезжая П«етер»бурга, в Колпине, откуда на лошадях поеду в его имение.

Ты и Грузинский поезжайте тоже 10 или 11. Посоветуясь с Лейкиным, я вышлю вам из его имения через контору "Осколков" план нашей встречи и, буде вы пожелаете, совместной поездки в Ладожское озеро. Эта поездка не обойдется дороже 10 р. с носа, т. е. суммы, которую вы проживете в Питере и без поездки, ибо жить на пароходе дешевле, чем в П«етер»бурге.

В П«етербурге» пробудем 7 дней. Если Грузинский захочет, то я на обратном пути потащу его к себе на дачу. Во всяком случае сообщи день и час, в к«ото»рый выедешь. Может быть, поедем вместе.

Твой А. Чехов. На обороте:

Москва,

Кудринская Садовая, д. Фацарди,

Арбатское училище

Ивану Павловичу Чехову.

4-5 июня 1887 г. Бабкино.

4 июнь.

Простите, милейший друг, что я так варварски опаздываю с письмом, которое обещал прислать в первую же неделю своего дачного жития. Во-первых, обязательное писанье утомляло, а во-вторых, как-то не писалось: вздумаешь сесть за письмо и забудешь.

Вы «…»* который живете только чувствами, не замечаете холода, но мне, дачнику, нестерпимо холодно. Бррр! Когда же греет солнце, мое бедное тело сожирают комары, мошкара и прочие крокодилы… 10-го июня улетаю в Питер, в оттуда в Ладожское озеро.

Получили ли Вы Ваш чемодан? Я приказал Петру (сторожу учителя) снести его Вам… Возвращаю его чахоточным… Увы, южный климат оказывается вредным для чемоданов! Не моя тут вина!

Ну-с, относительно Яшенькиного инцидента могу Вас успокоить: все обстоит настолько благополучно, что Вы можете успокоиться.

Ваша последняя откровенная беседа со мной произвела на меня освежающее впечатление, ибо, во-1), она удвоила мою симпатию к Вам и, во-2), из нее почерпнул я одно весьма драгоценное сведение, а именно, что не я один бываю мучеником и, как мне казалось, тряпкой в известных случаях; для меня эти случаи всегда доставляли тьму неперевариваемых волнений и тревог, и я был мучеником до мозга костей, пока не привыкал к своему душевному состоянию. Когда мне приходилось «…» которых «…»*, моя душевная чувствительность всякий раз достигала такого градуса, что я становился тряпицей, которую волновал всякий пустяк, и не мог глядеть на вещи просто, - в таком положении я, конечно, съел бы Яшеньку… Вообще скучно, и скучно… Перейду к веселому.