Ф Марз - Крысы

Видя, что, враги занялись друг другом и не обращают на нее внимания, Чернуша незаметно скользнула из амбара в конюшню. Здесь она съела несколько зернышек овса и напилась, а потом, глубоко зарывшись в мягкое теплое сено, свернулась клубочком и крепко заснула..

Опять наступил вечер. Когда в конюшне стало уже совсем темно, топот лошадей, которых привели с работы, разбудил Чернушу. Она начала было чиститься, по крайней мере, в десятый раз в этот день… Но в ту минуту, как она занялась этим делом, все не вылезая из сена, она вдруг почувствовала, что сено зашевелилось. Все кругом осветилось светом фонаря. Ее самое схватила чья-то рука. Перед сеном стоял один из работников. Он увидал, что в сене что-то завозилось, и захватил Чернушу в горсть.

Что было делать? Раздумывать было некогда. Чернуша извивалась и рвалась, стараясь высвободиться, и скоро рука рабочего уже сжимала не все ее тело, а один только хвост.

Чернуша продолжала извиваться и вдруг, к немалому удивлению человека, державшего ее, одним броском вперед вырвалась и исчезла. А в руке рабочего остался черный лоскуток кожи: кожица с самого кончика хвоста, которая как будто надета на него нарочно для таких случаев.

С минуту Чернуша пролежала вся дрожа над самой головой рабочего, на балке, плотно прижавшись к ней. Вскочить на сено, а оттуда на балку под крышей — для крысы пустячное дело. А здесь уже надо притаиться, чтобы не было ни слуху, ни духу. Так и сделала Чернуша.

Рабочий с фонарем спустился с лестницы, но прошло добрых десять минут, прежде чем Чернуша пошевельнулась. Наконец, она отважилась тихонько обойти вокруг сеновала под самой крышей, внимательно обнюхивая каждую щелку. Должно быть, ей посчастливилось найти одного-другого паука, засевших там, потому что она несколько раз присаживалась на задние лапки и что-то пережевывала. В то же время она не спускала глаз с конюшни, где мог скрываться какой-нибудь враг.

Так прошло около часу, и рабочий давно уже сидел за ужином, прежде чем Чернуша отважилась спрыгнуть за кадушку с резаной соломой. Но этот прыжок оказался для нее роковым.

Лучше бы она спустилась тихонько по сену! Теперь же, как ни легок был скачок Чернуши, шорох соломы все же привлек внимание врагов.

Почти тотчас же послышался топот маленьких лап, а потом все замолкло. Чернуша замерла на месте; у нее вся кровь застыла в жилах. На нее смотрели маленькие светящиеся глаза: целых три пары.

Опять раздался звук, будто кто-то прыгнул, и засветились новые пары глаз. Затем послышался шорох и топот бегущих лапок. Прежде чем Чернуша сообразила, что случилось, ее окружили пасюки, постоянные обитатели конюшни.

Казалось, что для Чернуши нет спасения. А она все-таки сумела вывернуться из беды!

С неимоверной быстротой начала она бегать в разные стороны по краю кадушки, и рыжие крысы засуетились. Тут она, как рыба в воде, скользящая между пальцами, готовыми поймать, увивалась от врагов. Потом она молнией скользнула, согнувшись, съежившись, мимо растерявшихся пасюков и галопом помчалась по покрытому снегом двору.

Часть двора была под навозом, и здесь спала скотина. Приятно и тепло было между большими животными; они своим теплом согревали воздух под навесом, и Чернуша решилась побыть здесь подальше.

Она забавлялась, подбирая зерна и усаживаясь есть на теплых боках или спинах волов, и раза два чистилась около корыта с водой, лед над которой был пробит для скота.

Вдруг, когда Чернуша снова занялась туалетом, она остановилась и насторожилась.

До нее донесся какой-то звук. Звук был очень слаб, и человек не услыхал бы его из-за дыхания скота. Казалось, будто кто-то легонько грызет что-то в кормушке, вделанной в стену. Чернуша направилась туда.

Она спокойно вскочила на край кормушки и заглянула в нее. В кормушке лежал корм для скота. Но там оказалось еще что-то: в одном углу какой-то темный зверек грыз корм и производил этот шорох.

Как только Чернуша появилась на краю кормушки, зверек скорчился, перестал есть и замер.

Тогда Чернуша спрыгнула на дно, и тут началась гоньба. Крысы выскочили под навес. Здесь они начали гоняться друг за другом, перепрыгивая с одной спины животного на другую с такой быстротой, что глаз едва мог бы уследить за ними.

Одного молодого быка они так испугали, что он вскочил на ноги, храпя. Крысы же продолжали гоняться кругом, три раза обежали весь навес и, вылетев на двор, помчались к амбару на противоположной стороне.

При ярком свете луны сейчас можно было определить, что крысы не одной породы. Та, которую преследовала Чернуша, была крыса-пасюк.

Конечно, жестоко было со стороны старшей черной крысы так ожесточенно преследовать неопытного крысенка, но это можно извинить ей, если вспомнить, что и отец Чернуши и мать ее, и много сестер и братьев погибли от неумолимых врагов — пасюков.

На середине двора произошла остановка; снег поднялся и закружился; послышался громкий писк, и затем Чернуша исчезла.

С своей обычной быстротой она помчалась в хлев. Особенно ее заставил спешить писк крысенка: она знала, что это не только предсмертный крик его, но и призыв на помощь.

И не успел этот писк замолкнуть в ночной тишине, как солома у свиного хлева зашуршала, и послышался шорох на снегу. Из тени появились юркие зверьки и забегали по двору; собираясь вокруг убитого крысенка, лежавшего на ярко освещенном снегу вверх брюшком и розовыми лапками.

Все звери прямо направились к убитому крысенку. И все почти в одно и то же мгновенье остановились…

Сбегавшиеся были пасюки, спешившие на призывный крик одного из своих. У пасюков есть хорошая черта: они, когда надо, поднимаются все на защиту крысы из своей породы.

Но крик умирающего крысенка услыхали не одни пасюки.

Как только раздался писк, в калитку двора скользнула лиса и направилась прямо к крысенку; вслед за ней из-под навеса вынырнула ласка, а с занесенных снегом ветвей деревьев плавно и бесшумно спустилась сова.

Все звери прямо направились к убитому крысенку. И все почти в одно и то же мгновение остановились. Животные вдруг заметили друг друга. Лисица замерла, подняв одну лапу на воздухе; ласка прижалась к земле, глубоко зарывшись лапками в снег; пасюки не двигались, присев на задние лапки, а сова парила бесшумно, распустив крылья.

Несколько мгновений все простояли в таком положении. И затем — фьють! Все исчезли. Лисица прыгнула было на ласку, но, промахнувшись, полным галопом помчалась к калитке; сова схватила живого пасюка и скрылась с ним над белой крышей амбара; другие же пасюки исчезли.

Чернуша все это видела через щель в крыше над коровником. Когда все разошлись, она по жерди спустилась вниз, на пол, намереваясь подобраться к кормушке. Но в ту минуту, как она спрыгнула, среди глубокой тишины, царившей в темном коровнике, послышался металлический лязг, и Чернуша осталась на месте… Она уже никогда не сошла с него, — ее захватили жестокие зубья железного капкана.