Сергей Алексеев - Ох, охота!

Ночевали в одном «спальном мешке»: дело в том, что студент носил 44-й размер, а энцефалитку ему выдали на двадцать единиц больше. Так вот она легко забиралась к нему в штаны и под куртку, так и спали, поскольку тут уж не до чувства стыда. На десятый день они прошли всего несколько километров, и тогда в геологине проснулось женское интуитивное стремление к спасению рода. Она предложила студенту, пока есть силы, мягко говоря, супружеские отношения. А он, мальчик, оказался не готов к ним, и говорит, дескать, мама не разрешает ему жениться, пока не закончит институт. Какой институт, мол, спрашивает геологиня, через несколько дней мы умрем. Студент умирать не собирался и поступил как мужчина: вышел из подчинения и, несмотря на грозные окрики, по наивности стал искать следы присутствия человека. И ведь отыскал — свежие порубы мелких деревьев, а потом и сбитый оленьими копытами, мох. Так они оказались на кочевом пути эвенков, к которым через пару суток и притащились.

Уже в Томской области точно так же заблудились на Лотарских болотах буровики: узрели с вертолета озеро и пошли потом на рыбалку. Наловили мешок щук, двинулись обратно, и точно так же прошли мимо лагеря и упороли в другую сторону, где искать их никому и в голову не пришло. Да еще разругались вдрызг, споря, в какую сторону следует идти, в результате один отбился и через двое суток со стертыми до мяса ногами пришел на буровую. Начальник на него разорался и послал выводить остальных — хотели скрыть ЧП. Так парень вернулся назад, нашел своих товарищей, повел было к стану, однако интуиция его подвела, снова заблудились, и всех потом пришлось искать и вывозить авиатранспортом.

Опытные, бывалые, имеющие компасы и карту парашютисты лесоохраны в Якутии возвращались вечером с пожара на стан, промахнулись и были найдены с помощью вертолета через шесть суток — не поверите! — в восьмистах метрах от палаток. Все это время якутский леший водил их кругами и никак не выказывал путь к лагерю. Все они считали себя опытными таежниками, знали не один способ самоспасения, однако из-за лени и легкомысленности не захотели возиться с хождением по заранее спланированным азимутам с затесями и пытались выйти наугад, по три-четыре раза проходя по одному и тому же месту. Геодезисты на Таймыре отмечали окончание полевого сезона, как всегда не хватило, послали одного инженера в стационарный поселок разжиться спиртом. Расстояние всего семь километров по прямой, в поселке работает дизель-электростанция, лампочки на столбах горят. Умудрился не заметить, пройти мимо. Нашли через три дня замерзшего под единственной убогой лиственницей, сидел в позе эмбриона и уже снежком занесло… На мой взгляд, легче всего ориентироваться в хорошо выраженном рельефе — в горах или горно-таежных районах, где ты все время видишь вершины, хребты, распадки, труднее всего в равнинной тайге, безлесной тундре, голой, однообразной степи или на болотах, как, например, Васюганские.

Собираясь на ходовую охоту, можно положить в карман вместе с компасом и географическую карту-двухверстку или лесоустроительский поквартальный план, но более для успокоения души. На самом деле на охоте нужен лишь компас, чтобы примерно, особенно в ненастную погоду, определять общее направление движения, дабы потом выйти назад, и то для этого нужен опыт передвижения с прибором. Компас бесполезен, если вы не представляете, не держите «в уме» общий географический план расположения объектов — деревень, дорог, просек, ручьев, речек, логов и распадков.

Конечно же, лучше всего иметь «внутренний компас» — отличное пространственное воображение, которое следует развивать, если уж вы занялись охотой или туризмом. Пожалуй, самые лучшие штурманы на Земле, это пчелы , обладающие поразительным инстинктом возвращения на старое место . Главный их ориентир — солнце, по которому они ежесекундно и непроизвольно сверяют свое местонахождение в данный отрезок времени и положение улья или борти относительно себя. Даже когда пасмурно и светило за облаками. То есть пчелы, кружась по полям и перелетая с цветка на цветок, всегда знают, где солнце и улей. Мало того, эти крохотные насекомые через танец на прилетной доске умеют делиться информацией со своими товарками, рассказывая, в каком направлении, на каком расстоянии и какие цветы источают нектар. Это говорит об абсолютном слиянии с природой, которая и есть дом родной.

Н. Сверчков. Возвращение с охоты

Есть люди, обладающие почти такими же способностями. Мой маршрутный рабочий Толя Сергиенко, оказавшись в незнакомой местности и изрядно покружив в пасмурную погоду или вовсе в туман и дождь, ни на секунду не задумывался, в какую сторону идти, и никогда не носил с собой компаса, да и пользоваться им не умел. И это в чернолесной, равнинной тайге, где даже на дерево залезь, ничего не увидишь. Я проверял его десятки раз, думал, он научился как-то угадывать, умышленно заводил в дебри, пользуясь отвлеченным, мечтательным состоянием его духа, будил среди ночи — ничего подобного: покрутит головой, махнет рукой в темноту, мол, туда.

Но есть люди, для которых ориентация в пространстве — это нечто запредельное, как китайская грамота, мало того, они не поддаются обучению. Более всего поразительно, то, что их достаточное количество среди армейских офицеров, изучавших в училище топографию. Когда меня призвали в армию, за плечами было уже два полевых сезона в тайге, и вот однажды, когда в подмосковных лесах мы бежали марш-бросок на тридцать верст с ориентированием (часть во время войны должна была искать и ликвидировать ДРФ «Зеленые береты»), я понял, что наш ротный заблудился и с ним вся рота. Мы пробежали уже километров семь лишних, а пункта сбора батальона все еще не было, и наши бравые лейтенанты нервничали, поскольку разными путями бежали все роты по принципу, кто раньше. Три взводных, замполит и командир — пять офицеров попросту не умели читать карту и не в состоянии были сделать привязку к местности. А признаться было стыдно, и они устроили экзамен по ориентированию, мол, кто покажет на карте, где мы находимся, тот в воскресенье пойдет в увольнение. Загадку отгадали только четыре человека из ста, и это уже достижение. Но суть была не в том: мы, изрядно наколесившие по лесам возле города Щелково и обреченные на поражение, первыми прибежали на пункт сбора. А все потому, что две другие роты тоже заблудились и вообще уперлись черт-те куда. Так что наш ротный неожиданно оказался на коне.