Дэвид Эттенборо - Мадагаскарские диковины

Удивительная способность вылезать из воды появилась у илистых прыгунов не так давно; дело в том, что эти рыбы принадлежат к эволюционной группе, развившейся в сравнительно недавнем геологическом периоде. Превращение плавников в подобие конечностей было этапом пути, пройденным древнейшими рыбами миллионы лет назад. Постепенно они обретали способность дышать воздухом и ходить по земле; их потомки уже меньше зависели от воды, возвращаясь туда только для размножения. Они стали первыми земноводными и первыми позвоночными, заселившими сушу. Именно от них произошли рептилии, птицы, млекопитающие и в конечном счете сам человек. Одной из таких необычайных первобытных рыб, занимающих место у самых корней эволюционного дерева позвоночных, является целакант, ее изучают в лаборатории на острове Нуси-Бе.

С давних пор палеонтологи находили среди древних скальных пород Девона, Гренландии и многих других частей света ископаемые останки доисторических рыб. Они назвали их «целакантообразными». Их плавники представляют собой плотные, мясистые лопасти, внутри которых проходит кость, а хвост в отличие от большинства современных рыб, у которых он напоминает флаг, — конусообразный обрубок, окаймленный плавниковыми лучами. Подсчитано, что возраст пород, где были впервые обнаружены целаканты, составляет примерно триста пятьдесят миллионов лет. Никаких следов амфибий, рептилий или млекопитающих рядом с ними не найдено. Первые амфибии произошли от одной из ветвей потомков целакантов; другая ветвь с поразительным упорством сохранила свою форму, игнорируя эволюцию.

Прошли миллионы лет, мир изменился невероятным образом, а целакант оставался таким, как был. Его история прослеживается по ископаемым останкам в геологических слоях разного возраста. И хотя отдельные детали разнились, основное строение оставалось неизменным. Одни экземпляры были размером пять-десять сантиметров, другие — достигали полутора метров. Одни жили в пресной или солоноватой воде, другие — в море. В некоторых местах их останки находили в значительном количестве. Так, при закладке фундамента библиотеки Принстонского университета в Америке обнаружили сотни прекрасно сохранившихся окаменелых целакантов; они лежали в глинистых сланцах триасового периода, то есть их возраст — примерно сто девяносто миллионов лет. Рептилии тогда только-только появились на свет. Родословная целакантов не прерывалась до мелового периода, когда из илистых наносов на дне кристально чистого тропического моря стали расти меловые утесы Дувра. Затем, примерно пятьдесят миллионов лет назад, родословная неожиданно обрывалась, и у ученых сложилось мнение, что к этому периоду целаканты вымерли.

Но вот однажды утром 22 декабря 1938 года хранительнице музея маленького городка Ист-Лондон в Южной Африке мисс Кортни-Латимер позвонили по телефону; ее попросили прийти в док и осмотреть странную рыбу, найденную на глубине примерно сорока морских саженей [3] 1 морская сажень ≈ 1,8 м. . Рыбу доставил траулер, только что вернувшийся с промысла в устье реки Халумна.

Ничего подобного мисс Латимер никогда не видела: рыба была длиной полтора метра, с бахромчатым хвостовым плавником, плотными выступами на брюшном и спинном плавниках и крупными шероховатыми черными чешуйками. Она уже начинала разлагаться, и два дня спустя внутренние органы пришлось выбросить. Рыбу неустановленного происхождения в конце концов показали крупнейшему специалисту по восточноафриканским рыбам, профессору Грэмстаунского университета Дж. Л. Б. Смиту. Тот назвал ее латимерией в честь хранительницы музея и заявил, что это — целакант. Сообщение стало мировой сенсацией.

Тот факт, что рыба, единодушно считавшаяся вымершей пятьдесят миллионов лет назад, неожиданно появилась в сетях южноафриканского траулера, был совершенно ошеломляющим. Но для ученого мира к радости открытия примешивалась еще и горечь. Годами палеонтологи строили догадки об анатомических особенностях внутренних органов вымерших целакантов, поскольку по костным останкам (за редким исключением) практически невозможно судить о мягких частях тела животного. И вот теперь, когда появилась возможность проверить и уточнить предположения, материал буквально выскользнул из рук: внутренности оказались на городской свалке Ист-Лондона!

Профессор Смит взялся за поиски. Внутренние органы той самой рыбы уже давно сгнили. Ну что ж, надо поймать другую. Но где они обитают? Считать ли воды близ Ист-Лондона привычным ареалом этой рыбы, или она заблудилась случайно, попав сюда из другой части Индийского океана? Многие ученые были уверены, что рыба поднялась из абиссальных глубин океана, но у профессора Смита не было сомнений, что она жила либо в прибрежных водах, либо на средних глубинах — порядка двухсот морских саженей. Год спустя поиски рыбы пришлось прервать: началась вторая мировая война.

В 1945 году Смит возобновил охоту за целакантом. Профессор выпустил брошюру на трех языках — португальском, английском и французском — с фотографией первой найденной рыбы, предлагая награду в сто фунтов тому, кто поймает такую же особь и сообщит о находке. Сам он активно вел поиски у побережья Восточной Африки. Не раз и не два проделал он путь от мыса Доброй Надежды до экватора и обратно, но безрезультатно. Год шел за годом, Но вот 24 декабря 1952 года, через четырнадцать лет после появления первого целаканта, он получил телеграмму из Дзаудзи, тогдашней столицы Коморских островов, крошечного архипелага, лежащего на полпути между северной оконечностью Мадагаскара и восточным побережьем Африки. В те времена острова находились под юрисдикцией Мадагаскара. Телеграмма была послана капитаном маленькой шхуны Эриком Хантом, которого профессор Смит встретил за несколько месяцев до того на Занзибаре и которому тогда же передал пачку своих брошюр, впрочем так и не попавших на Коморы.

В телеграмме Хант сообщал, что поймал рыбу и ввел ей формалин. Указанные размеры — около полутора метров — соответствовали параметрам первого целаканта. Выло ясно, что при таких габаритах для предохранения плоти от гниения требуется большое количество консерванта при учете тропической жары на Коморах. У Ханта не было нужных препаратов. Неужели и во второй раз шанс получить уникальнейший экземпляр живого ископаемого уплывет от науки? Ученому необходимо было срочно добраться до Коморских островов. Можно, конечно, попытаться договориться по радио с французскими властями, но время поджимало. После четырнадцати лет неустанных поисков профессор Смит воспринял рыбу как свою собственность; сама мысль, что кто-то другой займется делом, о котором он так долго и страстно мечтал, казалась ему невыносимой. Но шансов добраться до места вовремя было мало. В. отчаянии он позвонил тогдашнему премьер-министру Южной Африки и убедил его отправить на Коморы самолет.