Дмитрий Быстролетов - В старой Африке
- Название:В старой Африке
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:1976
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дмитрий Быстролетов - В старой Африке краткое содержание
Автор этой повести рассказывает о полной событий и приключений поездке по довоенной Африке из Французского Алжира в Бельгийское Конго. Читатель узнает о путешествии через Сахару и джунгли, о быте и нравах туарегов и пигмеев, о борьбе за нефть, о колониальной эксплуатации африканских народов и о многом другом.
В старой Африке - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Поздравляю, поздравляю! — тряс Гаю руку мистер Ла Гардиа. — Я читал ваш доклад всю ночь. Конечно, вы допустили кое-какие ошибки, досадные и опасные. Но в общем и целом хорошо выполнили задание и ответили на все вопросы, поставленные агентством. Получите в кассе деньги. Но это не все. Сегодня, шестнадцатого ноября, я на месяц за свой счет отправляю вас на отдых в Ниццу. Потом я на год отправлю вас в Вашингтон. Когда вы собираетесь быть в Ницце?
Они сидели в кабинете Ла Гардиа. Этого мгновенья Гай ждал столько месяцев. Он минуту молчал и наконец прошептал:
— Я не хочу ехать в Ниццу и Вашингтон, сэр!
Мистер Ла Гардиа растерялся, потом вынул очки и зачем-то водрузил их себе на нос.
— Что вы сказали, мистер ванЭгмонд? Вы не хотите ехать в Ниццу и Вашингтон? Гай перевел дух.
— Нет, — отрезал он твердо. — После того, что я видел и пережил в Африке, не могу. Понимаете? Не могу!
Они посмотрели друг на друга.
— Город, мистер Ла Гардиа, понятие не только географическое, но политическое и нравственное. По долгу совести мое место сейчас не в Ницце, а в Мадриде.
— В Мадриде?!
— Да. Я должен успокоиться, внутренне пережить Африку, мистер Ла Гардиа. Лучшее место для этого — фронт. Я еду в Интернациональную бригаду на помощь республиканцам. Сейчас дела республиканской армии идут неважно и лишний боец всегда на счету.
— А вы служили в пехоте? Умеете воевать на фронте?
— Нет,
— Ну, видите!
— Вижу, что время настало учиться и этому. Я перестал быть невключенцем и прошел путь искателя. Я нашел то, что искал, мистер Ла Гардиа!
— Что именно, сэр?
— Я понял, что жизнь в борьбе за правду, мистер Ла Гардиа. И в этом счастье!
Пятого декабря Гай проснулся рано: ему предстояло вы-тупить на передовую линию обороны Мадрида вместе с бойцами Интернациональной бригады, чтобы на позициях сменить один из батальонов 5-го полка испанской народной милиции.
Из рыбачьей деревушки на французско-испанской границе Гаю удалось пробраться в Испанию только через две недели, пока французский коммунист нашел рыбаков, которые перебросили на испанский берег его и двух других добровольцев. На рассвете туманного зимнего дня они высадились на испанскую землю недалеко от Барселоны. Около недели Гай изучал устройство испанского пулемета и практиковался в стрельбе вместе с группой французов, немцев и англичан. Наконец, 4 декабря новые бойцы прибыли в Мадрид и поместились в гостинице недалеко от разрушенного вокзала. Целый день ушел на оформление документов и получение оружия. Вечером Гая и других новоприбывших ознакомили с обстановкой на передовой линии, а часом позднее он попал в большой кинотеатр «Капитоль». Зал был набит солдатами до отказа. Белели марлевые повязки, темнели пятна запекшейся крови. Давали советский звуковой фильм «Чапаев». Снаружи доносился гул взрывов. Когда по ходу действия начинал строчить пулемет, зрители хватались за винтовки, иногда шарахались к выходу— поскорее в бой. «Чапаев не отступает!» — гремел в зале мужественный голос русского революционного бойца, и зрители— три тысячи человек — все как один встали и закричали: «Вива Руссиа!»
На следующее утро в серой предрассветной тьме Гай, ночевавший в номере бывшей гостиницы, съел ломоть хлеба и банку консервов. Кругом шевелились, одевались, ели. Из вестибюля доносились крики и стоны: там все было забито ранеными.
Отряд строился на улице, усыпанной битым кирпичом и стеклом.
— День будет спокойный! — сказал командир, немецкий рабочий, служивший в прошлую войну артиллерийским унтер-офицером. — Туман. Самолетов прилетит мало.
Начало светать. Гул орудийной стрельбы нарастал. Вся улица лежала в развалинах. Они шли, исподлобья поглядывая по сторонам. Гаю запомнился шестиэтажный дом, расколотый авиабомбой пополам: одна половина упала, другая стояла, и с улицы были хорошо видны комнаты на шести этажах, цветные обои, мебель… На третьем этаже на зеленой стене криво висела картина в золоченой раме. С четвертого этажа свисала, зацепившись за выгнутую рельсу, детская кроватка с розовым одеяльцем.
Они прошли мимо президентского дворца. Позади него был парк Дель Моро и набережная с Сеговийским мостом: там уже шел бой, сквозь тяжелую пелену холодного тумана гулко доносились пулеметные очереди. Оттуда грузовики везли раненых и убитых…
Вот Северный вокзал. Справа — казармы Монталья. Гай поднял голову: он впервые услышал свист пуль. За прикрытием стен жались бледные женщины и дети. Маленькая девочка при каждом взрыве судорожно прижимала к груди куклу. На тротуарах лежали ряды окровавленных трупов, ящики с патронами. Несколько ослов понуро стояли под тяжелой ношей: привезли бочки с едой. В серой мгле призрачно вырастали и расплывались темные фигуры марширующих солдат. Дорогу отряду пересекала группа вооруженных рабочих. Их вела высокая худая женщина с пистолетом в руке. Это Кларидад, известная коммунистка, она вчера была в кинотеатре.
Гай улыбнулся. Женщины, которые давеча пугливо жались под стеной, при виде их бравого отряда подняли бледные, изнуренные лица и нестройным хором закричали: «Не сдавайтесь!», «Не отступайте!» И маленькая девочка с куклой в руках, подражая взрослым, тоже кричала, и Гай долго еще слышал хриплый детский голосок, повторяющий ему вслед эти слова. Он пылко клялся себе, что никогда не отступит.
За Посео де Росалес виднелась тюрьма Карсель Модело, которую уже несколько раз безуспешно штурмовали мятежники. Внезапно далеко впереди поднялся смерч огня, дыма и камней. Из низкого неба донесся глухой рокот моторов. «Юнкерсы» прилетели, несмотря на туман.
А вот и конец их пути — Западный парк. Пригнувшись, бойцы бежали среди развалин и сломанных деревьев. Все чаще попадались воронки, наполненные водой. На бегу Гай заметил, что из одной торчит белая как мел рука. Держа на спине ящик с пулеметными обоймами, он тяжело прыгнул через нее.
Их отряд расположился у невысокой стены, наспех сложенной из обломков дома. Когда новички переползли через развалины и опустились в грязные кусты у стены, сквозь которую торчали в сторону противника дула нескольких ружей и одного пулемета, навстречу им вышли пережившие сутки боя защитники — мокрые, грязные, до предела измученные.
— Грюци!
Гай по этому приветствию узнал швейцарцев. Их собралось около двадцати человек — плотных, крепких альпийских горцев, с открытыми загорелыми лицами. Швейцарцы передали пост и уползли, а Гай, лежа на животе в холодной грязи, бездумно поднял клочок оброненного письма.
«Я долго колебался, — писал кто-то по-немецки, — у меня трое детей. Старшему три года, младшему восемь недель. Но никто не может упрекнуть меня в бесчеловечном отношении к своим детям: нет, я люблю своих детей и семью, но я люблю также и моих испанских товарищей и их детей…»
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: