Уильям Уиллис - На плоту через океан
- Название:На плоту через океан
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Детгиз
- Год:1959
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Уильям Уиллис - На плоту через океан краткое содержание
Американский моряк немецкого происхождения Вильям Виллис (Уильям Уиллис) считается одним из наиболее старых мореплавателей, проделавших одиночные путешествия. Представлена хроника первого плавания У. Уиллиса на плоту из семи бальсовых бревен, названном «Семь сестричек», от берегов Перу через Тихий океан до островов Самоа (23 июня — 12 октября 1954 г.). Спутниками шестидесятилетнего мореплавателя были только кошка и попугай.
В знак признания замечательного путешествия на плоту «Семь сестричек» на протяжении 6700 миль, от Перу до Самоа, Уильяму Уиллису был вручен диплом Нью-Йоркского клуба приключений, в котором Уиллису присвоено почетное пожизненное членство.
«Ha плоту через океан» (The Gods Were Kind) — это первая книга знаменитого одиночного мореплавателя Уильяма Уиллиса переведенная и изданная на русском языке. (Начиная с 60-х годов, имя и фамилию автора (William Willis) переводчики стали переводить на русский как «Уильям Уиллис»).
На русском языке данный труд был издан только один раз. В дальнейшем был опубликован перевод книги-хроники второго путешествия У. Уиллиса «Возраст не помеха» (An Angel On Each Shoulder), выдержавший два русскоязычных издания в 1969 и 2003 гг.
На плоту через океан - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Мне приходилось так много работать, что нередко я впадал в полное изнеможение. Вдобавок плот все время покачивало, и было трудно сохранять равновесие. Дни шли за днями. Сколько времени находился я в плавании — недели, месяцы? Календарь давал точный ответ на этот вопрос, но цифры утратили для меня всякое значение. Каждый день на рассвете я заводил часы и зачеркивал в календаре еще один день, причем делал это исключительно в навигационных целях. В моей памяти не сохранялось почти никаких впечатлений. Я смутно вспоминал о своем заболевании и жил как бы в пустоте. Я даже не заглядывал в карты, да в этом и не было прямой надобности, так как свой курс прокладывал на миллиметровой бумаге. Мне было необходимо сберегать каждую унцию энергии, чтобы управлять плотом.
Итак, я продвигался со скоростью от шестидесяти до девяноста с лишним миль в сутки. Я боролся за каждый дюйм пространства и готов был вытерпеть любое испытание, лишь бы идти неуклонно вперед!
После того как я миновал Галапагосские острова, меня уже не беспокоило, что лежит на выбранном мною курсе, ибо мне предстояло преодолеть тысячи миль открытого пространства. Помня наизусть все широты и меридианы, я знал, что нахожусь на расстоянии ста пятидесяти миль к северу от Маркизских островов. Я решил держаться подальше от них. Эти острова высокими утесами поднимаются из океана. Они грозили гибелью моему плоту. Там нет закрытых бухт, где можно найти убежище в случае непогоды.
Вообще я не хотел приближаться ни к каким островам до тех пор, пока не достигну цели. Отсчитывая один за другим меридианы, я плыл, постепенно уменьшая отклонение на запад.
Каждый день передо мной вставали все новые задачи и трудности. Все время нужно было по-новому управлять парусами, штурвалом и по-разному ставить кили, в зависимости от изменения ветра и зыби.
Пока я сидел и мечтал, странствуя мыслью по Вселенной, океан вокруг меня резко изменился. Луна заходила. Моя золотая планета, горевшая тусклым огнем, повисла над горизонтом. Океан словно был изрезан глубокими долинами. Озаренные лунным светом, они казались неподвижными и напоминали ландшафт Аляски. У меня было такое чувство, будто я когда-то раньше видел эти долины и шагал по ним.
Сильная зыбь, видимо, была вызвана поворотом ветра к югу.
Небо начало сереть. Сегодня для меня значительный день — я проведу его на соленой воде. Пройдя на нос к левой стойке мачты, я стал на колени и погрузил свою белую эмалированную кружку в океан. Наполнив кружку до краев, я поднял ее к светлеющему небу.
— В тебе сила и благо. Ты дашь мне жизнь. Я смело тебя пью!
С этими словами я поднес кружку к губам.
Глава XVIII. Чары пения
Когда палящее солнце висело над океаном, на носу возле мачты всегда можно было укрыться в тени большого паруса, посидеть в прохладном местечке. В такие дни это было любимое убежище Микки. Там, на краю палубы, сидел и я, погрузив босые ноги в самую синюю и чистую воду в мире.
Большие дельфины, вожаки стаи, укрывавшейся под плотом, плыли на расстоянии десяти футов от меня. Время от времени их золотые хвостовые плавники сверкали на солнце. Я захотел помассировать себе ноги, так как мускулы их постоянно находились в напряжении. Схватившись рукой за веревку, я нагнулся вперед и прямо под собой увидел на глубине нескольких футов длинную темную тень. Акула, должно быть, пряталась в темноте под плотом. Может быть, у нее и не было дурных намерений, хотя я склонен в этом сомневаться. Так или иначе, я быстрым движением убрал ноги.
Был прекрасный день, дул сильный свежий ветер, вызывавший умеренное волнение. Гонимые пассатами, у меня над головой проносились белые облака. Они были для меня как бы мостом между океаном и бесконечным пространством. Я любовался ими и без них был бы подавлен созерцанием вечного неба.
После своей болезни, несмотря на все трудности и изнурительную работу, я прибавил в весе и считал, что нахожусь в хорошей форме. Я испытывал глубокий душевный мир, который так трудно обрести в большом городе, и жалел, что рядом со мной не было жены. Она должна была вместе со мной черпать живительные силы, которые излучали солнце и океан, и наслаждаться покоем, царствующим в этом уединении. Я чувствовал себя эгоистом, так как мне не с кем было разделить свою радость.
Казалось, Икки тоже находился в чудесном настроении. Обычно он на рассвете издавал пронзительный вопль, да на вечерней заре у него вырывался какой-то зловещий крик. Но по временам он разражался такой странной какофонией звуков, что можно было подумать, что у меня на плоту весело крякает почтенное семейство уток. Иногда мне думалось, что Икки некоторое время жил в какой-то разнузданной семье. Судя по его выкрикам, в этой семье верховодила весьма сварливая хозяйка, которая швыряла в мужа мисками, когда он возвращался домой пьяным, и осыпала его отборной испанской бранью, а в это время окружавшие ее ребятишки ревели, хохотали и распевали песни. Малютка Икки изображал все это семейство, не требуя внимания или аплодисментов. Порой мне прямо не верилось, что птица способна так мастерски воспроизводить подобные сцены. Икки был бесподобным артистом.
Иногда я обвязывал лапку попугая веревкой и выпускал его из клетки. Очутившись на свободе, он взбирался вверх по канату на снасти и сидел там, хлопая обрубками крыльев, глазея на океан и, без сомнения, мечтая о зеленых лесах и о далеких, увенчанных снегами вершинах Сиерр. Стоило мне зазеваться, как он перекусывал веревку и начинал странствовать по плоту. Я боялся, что в один прекрасный день Микки доберется до попугая. Однако я был уверен, что Икки не сдастся без боя и пустит в ход клюв и когти. Но все же победа наверняка осталась бы за Микки, которая была сильней и проворней.
После болезни я стал по временам мучительно ощущать свое одиночество. Чего-то недоставало мне, и я уже не был счастлив, как прежде. Каждое утро я с восторгом встречал рассвет и весь день любовался красотами окружающего мира. Но порой становилось тоскливо на душе.
И вот однажды я запел и сразу же понял, что все мое существо жаждало песни. Какую радость доставило мне это открытие! Теперь я был уверен, что преодолел последнее препятствие на своем пути. Теперь я встречу все напасти песней. Я вспомнил, что и раньше, бывало, пел, когда жил в одиночестве в различных частях света. Но никогда пение еще не действовало на меня так сильно, как сейчас. Когда я боролся с канатами или раскачивался высоко на вантах, распутывая снасти и ставя паруса, я во все горло начинал распевать какую-нибудь старинную матросскую песню, давно позабытую и теперь вновь пришедшую на память. Я бросал в этой песне вызов ветрам и стихиям. Пение облегчало мне работу.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: