Франц Бенгтссон - Рыжий Орм

На этом его рассказ закончился, а Ильва рассмеялась и подлила, ему еще пива.

— Похоже, ты испытываешь трудности с женщинами, — сказала она, — несмотря на то, что ты вычитал из своей книги о том, как надо обращаться с ними. И вряд ли в наших краях ты научишься чему-либо полезному в этом отношении.

Магистр Райнальд ответил, что с этими глупостями он отныне покончил.

— Ты чрезвычайно наивен не только в отношении женщин, но и в других вопросах, — сказал ему Орм, — да и твой добрый епископ тоже, раз вы думаете, что ты сумеешь освободить священника и сохранить себе жизнь, если ты везешь с собой к смоландцам серебро и золото.

Магистр покачал головой и печально усмехнулся.

— Золота и серебра у меня с собой нет, — сказал он, — ибо отец Себастьян должен быть выкуплен не такой ценой. Я стану рабом вместо него. Я моложе и сильнее, а потому обмен состоится без помех. Тем самым я смогу искупить свою вину перед двумя убитыми из-за меня священниками.

Все поразились его ответу и сперва даже не хотели поверить, что он говорит всерьез. Но магистр стоял на своем.

— Я считаю себя таким же добрым христианином, как другие, — сказал Орм, — но вряд ли я смог бы добровольно продаться в рабство. Скорее я совершил бы все мыслимые и немыслимые грехи.

Брат Виллибальд возразил на это, что подобный христианский поступок — удел не каждого из смертных, однако магистр, по его мнению, действовал совершенно правильно.

— Твое рабство продлится недолго, — сказал он ему, — ибо мы рассчитываем, что второе пришествие Христа состоится лет через пять, не позже, и эти вычисления произведены учеными мужами, так что они правильны. И если ты будешь избегать женщин и всех несчастий, связанных с ними, то, может, ты успеешь крестить многих смоландцев, прежде чем придет Христос. И тогда на суде Его ты будешь спокоен за свою участь.

— Все, что ты говоришь, верно, — сказал магистр, — и я сам размышлял над этим. Но худшее в том, что мне суждено совершить еще и третий грех. И гадалка сказала мне тогда, что он будет самым тяжелым.

Никто не знал, как утешить бедного магистра. Наконец Орм предположил, что должно пройти некоторое время, прежде чем его подкараулит третий соблазн.

— Было бы нежелательно, — сказал он затем, — чтобы ты совершил свой грех в то время, пока гостишь в моем доме. И все же вы все, — и ты, священник, и ты, Спьялле, и вы, ирландские шуты, — можете гостить у меня, сколько вам будет необходимо.

— И я вам скажу о том же, — добавила Ильва.

Гости поблагодарили хозяев за приглашение. Однако Спьялле заявил, что ему надо поспешить.

— Медлить мне никак нельзя, — сказал он, — ведь в этом мече — победа королей свеев.

Оба шута решили отправиться в путь вместе с Спьялле, ибо целью их путешествия тоже была Упсала. А если там им не понравится, они выберут себе другого короля.

— Может, мы отправимся потом в Норвегию, — сказали они, — ибо там правит теперь Олав сын Трюггви, и слава о нем идет как о добром христианине. А может, путь наш ляжет на восток, Русь, к князю Владимиру, который славится своим всемогуществом и богатством, а также щедростью к искусным мастерам.

— До него добраться нелегко, — сказал Орм.

— Но мы бездомные странники на этой земле, — ответили шуты, — и пока еще есть короли, мы охотно навестим их, ибо нас радушно примут везде. А еще дальше, за Русью, правит Василий По прозвищу Болгаробойца, и он самый могущественный в мире, после того как король Харальд и король Эрик умерли. Хотя может статься. что молодому императору Германии выслушивать такое не по вкусу, и конунгу Бриану у нас в стране тоже. От сведущих людей мы прослышали, что королевские шуты в Константинополе славятся своим мастерством и умеют проделывать всякие замысловатые трюки. А особенно интересное, как мы слышали, шуты показали перед послом старого немецкого императора в то время, когда в Византии правил император Никифор. Они тогда продемонстрировали лазание по шесту. И такой премудрости мы не обучены, хотя и знаем гораздо больше других. Так что было бы полезно увидеть мастерство этих шутов, а заодно и показать, на что способны шуты Зеленого Эрин. Для нас, конечно же, будет большой честью выступать перед самим: императором Василием, а для него — то, что мы посетим его. Но, сперва отправимся-ка мы все же в Упсалу, к молодому тамошнему королю, и потому нам лучше всего не расставаться со Спьялле. Ибо с ним мы славно путешествуем нищими.

На том и порешили. Через несколько дней, почувствовав, что сил у него прибавилось, Спьялле снова привязал королевский меч к своей ноге и вместе с обоими шутами вновь взял в руки нищенскую суму да посох. Все они получили от Осы и Ильвы еды на дорогу, прибавив при этом, что вряд ли им еще попадется на пути такой гостеприимный дом, как этот.

— А если нам вновь доведется увидеться, — сказал Фелимид на прощание Орму, — то ты всегда помни, что мы твои добрые друзья.

— Хотел бы я снова свидеться с вами, — сказал Орм, — но если путь ваш лежит в Миклагард, то вряд ли это произойдет. Ибо я осел дома, в тишине и покое, сею хлеб да детей воспитываю и, пожалуй, больше уж никогда не отправлюсь путешествовать.

— Кто знает? Кто знает? — сказали эти низенькие братья с оттопыренными ушами.

А затем они поклонились брату Виллибальду и попросили у него благословения, прежде чем вместе со Спьялле отправиться в путь.

А магистр Райнальд еще на некоторое время остался в доме у Орма. Для него это было самое разумное. Все согласились на том, что ему не следует одному переправляться через границу, чтобы разыскивать отца Себастьяна, иначе его самого убьют или возьмут в плен, и он не успеет совершить задуманного. Поэтому было решено, что он останется в Овсянке до тех пор, пока не состоится сход всех приграничных жителей у скалы закона Крака. Ибо там, сказал Орм, можно будет, наверное, что-нибудь сделать, чтобы помочь магистру в его деле.

Как сказал Орм, так и решили: магистр Райнальд на все лето остался в Овсянке. Он помогал брату Виллибальду во время богослужения для домочадцев и для новокрещеных, которые сдержали свое обещание и приходили в церковь. Магистр сразу же был замечен, когда он пел в хоре, ибо пение его было самым чудесным из всего, что только слышали в этих краях. В начале, конечно, новокрещеные приходили в церковь неохотно, но когда слух о чудесном голосе магистра распространился шире, то в храм стали стекаться все больше и больше людей. У женщин слезы выступали на глазах от его пения. Брат Виллибальд был очень доволен своим помощником, тем более что сам он пел неважно.

Во всем же остальном магистр не отличался способностями. Орм пытался испробовать, каков он в работе, чтобы узнать, к чему он лучше всего пригоден, но подходящее занятие для магистра подыскать было трудно. Он ничего не умел, все валилось у него из рук. Орм сказал ему: