Андрей Орлов - Харбинский экспресс-2. Интервенция
- Название:Харбинский экспресс-2. Интервенция
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:0dc9cb1e-1e51-102b-9d2a-1f07c3bd69d8
- Год:2009
- Город:Москва, Санкт-Петербург
- ISBN:978-5-17-057277-9, 978-5-9725-1395-6
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Орлов - Харбинский экспресс-2. Интервенция краткое содержание
1918 год. На Урале помещен под охрану ЧК Николай II – последний император Российской империи. Его дни уже сочтены.
Адмирал Колчак в Харбине собирает военную силу для удара по большевистской республике.
А в это время среди огня и крови гражданской войны ссыльный врач Дохтуров Павел Романович ищет в Маньчжурии панацею – средство от всех болезней. Он точно знает, что панацея существует. К сожалению, об этом знает не только он. Полиция, контрразведка, секретная служба японского императора… Всем нужна панацея. Всем нужен Павел Дохтуров – живой или мертвый…
Харбинский экспресс-2. Интервенция - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
В этот миг генерал понял свою судьбу.
Рванулся – и сразу провалился по пояс. Еще миг – вода охватила плечи. Ужасный холод пронзил все существо. И вдруг неожиданно вспомнилось слово: чаруса. Да, именно это слышал он в детстве.
Но от кого?
Не вспомнить… да и надо ли?
Глава десятая, заключительная
Выбор без выбора
«По-мочь, по-мочь», – стучали колеса вагона. Локомотив угрожающе ревел где-то далеко впереди. За окном повисли ночь и мрак, пред которыми были бессильны алые искры, рассыпаемые из паровозной трубы.
Но Павел Романович их и не видел. Он лежал на нижней полке, заложив под голову руки. Лежал и глядел на тусклый потолочный плафон. Обыкновенно в романах пишут: «Мыслями был далеко». Однако ничего подобного сказать про Дохтурова было нельзя, потому что и мыслей почти никаких у него в тот момент не имелось.
Кроме одной: все кончено, и помочь ничему не возможно.
Позади были стрельба в комнате у Сырцова, ночной побег с истекающим кровью Агранцевым и Дроздовой – куда? Они едва успели: свисток полковника не прошел незамеченным. Однако вновь попадать в руки полиции было немыслимо. Помчались опять к Дорис («Мыло да мочало – начинай сначала», – твердил про себя дорогой детскую присказку Павел Романович). К счастью, Дарья Михайловна не подвела.
…Плафон действительно был очень неярким, и купе, в котором в одиночестве пребывал Павел Романович, казалось едва освещенным. Впрочем, света было достаточно, чтобы (хотя и с трудом) разобрать текст газеты, лежавшей на столике.
Это был экстренный выпуск «Харбинского вестника».
На первой полосе жирными черными буквами набрано:
Чуть ниже значилось:
О КОШМАРНОМ ЗЛОДЕЯНИИ, СОВЕРШЕННОМ БРОНШТЕЙНОМ, ЛЕНИНЫМ, ЯНКЕЛЕМ СВЕРДЛОВЫМ И ИСААКОМ ГОЛОЩЕКИНЫМ В ЕКАТЕРИНБУРГЕ, В ДОМЕ ИПАТЬЕВА, В НОЧЬ С 16 НА 17 ИЮЛЯ, ПО НОВОМУ СТИЛЮ.
И еще ниже:
«По нашим сведениям, пока что не подтвержденным официально, однако определенно верным, бывший Государь-Император, Николай Александрович Романов, расстрелян в ночь на 17-е июля по решению так называемого уральского областного совета. О судьбе бывшей Государыни Императрицы Александры Федоровны и Августейшей Семьи сведений пока не имеется…»
Раздался негромкий стук в дверь. Она приоткрылась, и в купе вошла Анна Николаевна.
– Не спишь?
– Нет.
– Думаешь, это все-таки правда? – Она показала рукой на газету.
– Уверен.
Они помолчали. Потом Павел Романович спросил:
– Где едем?
– Пограничную давно миновали. Впереди Гродеково. Завтра вечером – Владивосток.
– Как там Владимир Петрович?
Вопрос был вовсе не праздный: все ехали в одном вагоне, однако в разных купе. Вагон был особенный, штабной. Места в нем с невероятным трудом устроила Дорис. Поначалу, когда сели, ротмистр был плох.
– Пришел в себя. По-моему, он поправляется.
Павел Романович прикрыл глаза:
– Ничего удивительного.
Анна Николаевна осторожно присела на полку в его ногах.
– Все коришь себя? Но ты не мог ничего сделать.
– Неважно. Теперь – неважно.
А про себя подумал: всего не объяснишь. Да и кому объяснять? Потомкам? Но те и без его комментариев прекрасно во всем разберутся. А ему уже все равно. Он банкрот. План – главное, что имелось, – провален. И потеряна панацея.
Анна Николаевна смотрела в глаза, словно пыталась прочесть его мысль.
– Ты мучаешься от того, что потерял лауданум? – спросила она. – А если б узнал наверное, что это не так, – как бы тогда поступил?
Он открыл глаза:
– Не шути так.
– Я не шучу.
Павел Романович рывком сел на полке:
– Что это значит? Объясни!
– Ты помнишь день, когда вы с ротмистром отправились в заведение, а меня оставили наедине с господином Соповым? Кажется, прошла тысяча лет, а ведь только позавчера было, – прибавила она с некоторой мечтательностью.
Но Дохтурову было не до сантиментов.
– Помню, помню, – нетерпеливо сказал он, – что дальше?
– Дальше титулярный советник попробовал за мной волочиться. Но недолго: я дала ему укорот, он и затих, – последнее, как показалось Дохтурову, прозвучало с некоторой даже досадой. – После он завалился спать, а я пошла из квартиры.
– Куда?
– В магазины. Купила себе кое-что из одежды. Ты ведь оставил денег. Прости, я потратила их на себя.
Павел Романович подумал: как естественно они перешли на «ты». Еще сутки назад он был бы на седьмом небе от счастья. Но теперь… теперь все изменилось.
– Я купила себе дорожное платье, ботильоны. Сейчас это пришлось очень кстати. А еще я купила…
– Анна! Прости, но про обновки тебе лучше рассказывать после.
– …еще я купила две шляпки. Правда, с собою взяла только одну.
Павел Романович снова лег и закрыл глаза. Уголки губ скорбно изогнулись.
– Только одну, – повторила Анна Николаевна. – Не потому что забыла или разочаровалась. Просто мне нужна была не шляпка, а только коробка. Ну, понимаешь?
– Нет.
– Да ты тупица! Подумай: ко-роб-ка. Шляпная. С кожаным ремнем поверху.
Дохтуров снова сел. После вскочил:
– Ты хочешь сказать?..
– Да. Я подменила коробку. Точнее, не коробку – я подменила кота!
– Но откуда?!
– А у квартирной хозяйки взяла. У нее их осталось семь. Я зашла, мы разговорились. Призналась, как мне тяжело, – муж все время в отъезде. Да-да, пришлось солгать, что делать. Надеюсь, мне простится сей грех. Домовладелица растаяла и подарила мне похожего котика. Его я держала на кухне. А когда вы с ротмистром приехали – спрятала незаметно в той шляпной коробке, что ты приспособил для Зигмунда. А того перетащила в свою. Подменила. Все сделала так быстро, что никто ничего не заподозрил. Даже ты…
– Значит, генерал уволок вовсе не Зигмунда?.. – страшным шепотом спросил Павел Романович.
– Ну конечно, нет! Я о том и толкую! Кота, да не того.
– Ты забрала Зигмунда с собой? – спросил Дохтуров, который совершенно не помнил, что из вещей было у Дроздовой, когда они втроем с ротмистром стремглав покидали Харбин.
– Да.
– Где… где он?! – закричал Павел Романович.
Доктор вскочил и заозирался – точно ожидал увидеть кота здесь немедленно.
– Его тут нет.
– А, понимаю. Он у тебя в купе. Идем!
– Нет, ты не понимаешь , – сказала Анна Николаевна мягко. – Его вообще нет в поезде.
– Нет? Как нет? – ошеломленно переспросил Павел Романович. – А где же?..
– Даже не знаю. Я выпустила его той же ночью.
– Что?!!
Дохтурову показалось, что он ослышался. Выпустила? Но как она смела?!
– Это было необходимо, – тихо сказала Дроздова. – Иначе никто из нас просто б не выжил. Неужели не ясно? Вот ротмистр скоро поправится. Он ведь захочет свою долю по вашему глупому уговору. Да и кроме него много кто знает про панацею. Нам не удержать этот секрет, ни за что не удержать.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: