Ганс-Йозеф Ортайль - Ночь Дон Жуана
- Название:Ночь Дон Жуана
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»
- Год:2010
- Город:Харьков, Белгород
- ISBN:978-966-343-603-6, 978-3-442-72478-9
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Ганс-Йозеф Ортайль - Ночь Дон Жуана краткое содержание
В основе романа лежат реальные события: осенью 1787 года в Праге произошло знакомство Джованни Джакомо Казановы и Вольфганга Амадея Моцарта.
Великий композитор работает над «Доном Джованни» — оперой опер, но он недоволен: либреттист сделал главного героя слишком вульгарным, певицы ссорятся, и Моцарту никак не удается закончить партитуру. Казанова ставит перед собой цель: усовершенствовать оперу, даже если для этого придется опутать сетью интриг всех действующих лиц. Постепенно судьбы героев романа переплетаются с судьбами персонажей оперы, а надо всем царит волшебная музыка…
Ночь Дон Жуана - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Закончился первый акт. «Фигаро» понравился Констанции больше, гораздо больше. Да, Йозефа поцеловала ее, словно они были лучшими подругами, понимавшими друг друга с полуслова. После премьеры Йозефа станет много говорить. Констанции не нравилась ее разговорчивость, хотя Вольфгангу порой льстили подобные речи. Ей же было не по себе от преувеличений и хотелось услышать ясную и четкую оценку. Констанция спросит мнение синьора Джакомо. Он наверняка не будет скрывать своего впечатления. Что за таинственный ореол окружал этого человека, из-за чего все стремились приблизиться к нему? Казанова вел себя так, будто происходящее его не касалось, и смотрел на все с видом постороннего наблюдателя. Все желали знать, о чем он думал. Да, это интересовало многих, но при взгляде на Казанову было понятно, что он не готов делиться своими мыслями.
— Констанция, моя дорогая, я тебя поздравляю! Твой супруг превзошел самого себя!
— Благодарю, дорогая Йозефа! А что думаете вы, синьор Джакомо? Как вам опера?
— Если говорить честно, дорогая Констанция, мне тяжело непредвзято судить о представлении. Конечно, я знаю оперу лучше всех, знаю каждое движение и каждый шаг. Но меня беспокоит не это, а нечто другое.
— Что же, синьор Джакомо?
— Воспоминания, дорогая Констанция. Когда я смотрю на представление со стороны, словно впервые вижу его, мне тяжело следить за сюжетом. Оно так напоминает мне мою молодость, что… Как же это выразить?..
— Вы не находите слов, синьор Джакомо? Неужели именно вы не можете найти слов?
— Дорогая Констанция, будьте снисходительны ко мне. Мне кажется, только не смейтесь надо мной, что следует переписать оперу.
— Переписать? Всю оперу?
— Да, переписать, но по-другому. Я бы начал с само го начала, с того момента, с которого начинается моя история. История моей долгой жизни.
— Ваша история, синьор Джакомо? Где же начинается ваша история?
— Она начинается в Венеции, дорогая Констанция, недалеко от театра Сан-Самуэле. Она началась тогда, когда мне было восемь лет и четыре месяца. [21] Вот как об этом пишет Казанова в своих «Мемуарах»: «Орган памяти развился у меня к августу 1733 года: мне было тогда восемь лет и четыре месяца. До той поры я ничего не помню». (Примеч. ред.)
С этого времени я перестал жить, как раньше. Маленьким я просто плыл по течению, хотя меня и принимали за недоумка. Я ничего не помню о времени, предшествовавшем пробуждению моего духа и чувств. Прежде я жил в тесном, замкнутом мирке, в коконе, в котором мог бы остаться до конца своих дней, если бы обо мне кое-кто не позаботился и не освободил от столь жалкого существования.
— Синьор Джакомо, неужели это правда? Я не могу в это поверить. Я еще никогда не встречала такого галантного и красноречивого человека, как вы…
— Благодарю вас, дорогая Констанция. Всем своим красноречием — да и расцветом моего духа — я обязан одному молодому священнику из Падуи, доктору Гоцци. [22] Антонио Мария Гоцци — сначала священник в Кантарано, а затем пропресвитер в Падуе. (Примеч. ред.)
Моя бабушка, заботившаяся обо мне больше, чем мои родители, привела меня к нему. Он преподавал в школе для мальчиков, которые когда-то достигнут немалого в своей жизни. Меня посадили к пятилетним, которые потешались и издевались надо мной, намного отставшим в учебе переростком. Да что там говорить? Вскоре я стал лучшим и в конце концов единственным учеником доктора Гоцци. Он преподавал мне теологию, философию, астрономию и даже научил играть на скрипке. Я делал успехи и всего в одиннадцать лет ошеломлял все общество, цитируя стихи на латыни.
— Ваша история поистине забавна, синьор Джакомо. Почему бы вам ее не записать и не дать нам почитать? Да, действительно, это интересная и поучительная история, и мне хотелось бы услышать ее продолжение. Только, честно говоря, я не могу понять, каким образом она связана с оперой.
— С оперой? Ах, верно, как она связана с оперой? Опера — начало моей собственной долгой истории, Констанция. И эта история — драма из многих, очень многих актов. Это тоже drama giocoso, точнее говоря, комедия с большим количеством исполнителей. В центре — определяющий, основной образ, который во многом походит на нашего дона Джованни. Однако кое в чем они отличаются друг от друга. Мне трудно это объяснить, ведь…
— Синьор Джакомо, вы сможете мне поверить, если я скажу, что подозревала об этом? После всего, что я услышала о вас, полагаю, вы питаете особый, глубокий интерес к опере.
— Вы очень умная женщина, дорогая Констанция. И вы смогли понять то, что у нас внутри, пока мы бились над постановкой оперы.
— Благодарю вас, синьор Джакомо, вы правы. У меня было достаточно времени, чтобы о многом поразмыслить.
— И каков ваш вывод?
— Нам с Вольфгангом нужно как можно быстрее уехать в Вену.
— Ах да, я вас понимаю.
— Ему следует показать своего «Дона Джованни» венской публике.
— Да, следует.
— И не следует оставаться в Праге дольше, чем это необходимо.
— Вы на удивление практичны, дорогая Констанция. Вы только что говорили с моей совестью. Вы даже представить себе не можете, что в своей речи взывали к моей совести.
— Неужели? К вашей совести?
— Вы попросили меня записать свою историю, попросили всерьез отнестись к творчеству.
— Сделайте это, синьор Джакомо! Вы в долгу перед теми, с кем свела вас жизнь. Для многих из них вы остались загадкой. Наверное, они не прочь узнать, что творилось в голове у Казановы.
— Другие части тела тоже могут быть интересны, дорогая Констанция.
— Вы это сделаете? Ладно, как бы там ни было, вам стоит как можно быстрее последовать моему совету и приступить к мемуарам.
— Для этого понадобятся годы, дорогая Констанция.
— У вас есть время, синьор Джакомо! У вас есть время…
— У меня есть время, да, дорогая Констанция. Теперь у меня есть время… Пойдемте выпьем бокальчик шампанского, и не переживайте об опере. Поверьте мне, синьору Джакомо из прекрасной Венеции, об этом доне Джованни еще будут говорить двести лет спустя.
— Я верю вам, синьор Джакомо. Только через двести лет нас уже не будет и мы не сможем этого услышать. Это меня немного беспокоит.
— Нам нужно поскорее отправляться в путь. Вам — в Вену, а мне — в Дукс, в мой одинокий приют на старости лет.
— За ваше здоровье, синьор Джакомо! Мы никогда не забудем друг друга!
— Нет, не забудем.
Они чокнулись. Казанова чувствовал, как подрагивает его правая рука. Это была удивительная женщина, она смогла подсказать ему единственно верный путь. Нельзя более ждать, нужно приступать к мемуарам. Пора, да, пришло время.
Глава 5
Все началось в Падуе, в доме доктора Гоцци. У падре была сестра тринадцати лет, с которой он, Джакомо Казанова, проводил много времени. [23] Беттина Мария Гоцци (1720–1777). (Примеч. ред.)
Поначалу они играли в обычные детские игры. Невинные игры, например прятки, салки и другие, однако со временем девочка стала играть роль более взрослой и опытной, чем Казанова. Она первой приблизилась к нему с определенными намерениями. Сначала в шутку раздела Казанову, вымыла, переодела и во время этой игры, казавшейся сперва безобидной, пробудила его желание. Хотя тогда Казанова и смог его скрыть.
Интервал:
Закладка: