Бернард Корнуэлл - Стоунхендж

Младшие сыновья Галета принесли заострённый кол и каменный топор, которые они передали Мерету. Он присел на корточки возле тела своего отца и стал вбивать кол в землю, пока тот не дошёл до твёрдого мела, и после этого он сделал три сильных удара, чтобы сообщить Гарланне, что ещё одна душа проходит через её владения. Сабан закрыл глаза и утёр кулаком слёзы.

— Что это? — спросил Хэрэгг, и Сабан повернулся и увидел, что главный жрец нахмурившись смотрит на землю рядом с наполовину разложившимся телом. Сабан перешагнул через тело и увидел, что на желтеющей траве нацарапана ромбовидная фигура.

— Это знак Лаханны, — неодобрительно сказал Хэрэгг.

— Это имеет значение? — спросил Сабан.

— Это не её храм, — сказал Хэрэгг и начал стирать знак ногой, убирая ромбовидную фигуру с земли. — Возможно, это детские проказы, — сказал он. — Дети приходят сюда?

— Им не разрешают, — сказал Сабан, — но они ходят. Я приходил.

— Детские проказы, — отмахнулся Хэрэгг. — Мы закончили?

— Мы закончили, — сказал Сабан.

Мерет последний раз взглянул на своего отца и пошёл прочь из храма, швырнув плющ, покрывавший тело, в глубокую яму, которая вела в обиталище Гарланны. Он и его сводные братья прошли через орешник и буковые деревья, и тут Мерет увидел, что Сабан задержался возле тела.

— Ты идёшь? — прокричал он назад.

— Я хочу помолиться здесь, — сказал Сабан, — в одиночестве.

Мерет и все остальные ушли, а Сабан остался ждать среди отвратительного запаха. Он знал, кто нацарапал ромбовидную фигуру на гниющей земле Места Смерти, и стоял рядом с бледным телом своего дяди, пока не услышал шорох в деревьях.

— Дирэввин, — позвал он, поворачиваясь на звук и удивляясь нетерпению в своём голосе.

А Дирэввин удивила его улыбкой, с которой она выступила из деревьев, а потом удивила его ещё больше, когда, перейдя через невысокую насыпь и ров, обняла его за плечи и поцеловала.

— Ты выглядишь старше, — сказала она.

— Я постарел, — сказал Сабан.

— Седые волосы, — она прикоснулась к его вискам. Она была ужасающе худой, а её волосы были спутанными и грязными. Она жила в лесу как изгой, гонимая из леса в лес, шкуры её одежды были замызганными от грязи и опавших листьев. Кожа плотно обтягивала её скулы, напомнив Сабану похожее на череп лицо Санны.

— Я выгляжу старше? — спросила она его.

— Ты прекрасна, как всегда.

Она улыбнулась.

— Ты лжёшь, — с нежностью сказала она.

— Тебе нельзя быть здесь, — сказал ей Сабан. — Копьеносцы Камабана ищут тебя.

Слухи о том, что Дирэввин жива, никогда не затихали, и Камабан постоянно направлял отряды воинов с собаками прочёсывать леса.

— Я видела их, — презрительно сказала Дирэввин. — Неуклюжие воины, вслепую пробирающиеся через деревья следом за своими собаками, но ни одна собака не может уловить мой след. Ты знаешь, что Камабан отправлял ко мне посланника?

— Да? — Сабан был удивлен.

— Он послал в леса раба, держащего в голове слова Камабана. «Приходи в Рэтэррин, — сказал он, — и опустись передо мной на колени, и я позволю тебе остаться в живых и поклоняться Лаханне», — Дирэввин засмеялась этому воспоминанию. — Я отослала раба обратно к Камабану. Или, вернее, я оставила его голову с вырезанным языком на валу Рэтэррина. Остальное отдала собакам. Ты хранишь ромбик?

— Конечно, — Сабан дотронулся до мешочка, где хранил частицу золота Сэрмэннина.

— Бережно храни это, — сказала Дирэввин, затем отошла ко рву Места Смерти и стала смотреть на тела. — Я слышала, что твоя жена стала богиней?

— Она никогда не утверждала это, — настаивал Сабан.

— Но она отказывается спать с тобой.

— Ты проделала такой путь, чтобы сказать мне это? — раздражённо спросил Сабан.

Дирэввин засмеялась.

— Ты не знаешь, откуда я пришла. Так же, как не знаешь, что твоя жена спит с Камабаном.

— Это неправда! — сердито огрызнулся Сабан.

— Неправда? — Дирэввин обернулась. — А мужчины говорят, что Камабан это Слаол, а женщины утверждают, что Орэнна это Лаханна. А разве вы не намереваетесь объединить их вместе с помощью своих камней? Священное бракосочетание? Наверное, они репетируют свадьбу, Сабан?

Сабан притронулся к паху, чтобы отвести несчастья.

— Ты рассказываешь небылицы, — с горечью сказал он, — ты всегда рассказывала небылицы.

Дирэввин пожала плечами.

— Если ты так говоришь, Сабан, так оно и есть, — она увидела, как сильно огорчила его, подошла и слегка прикоснулась к его руке. — Я не буду спорить с тобой, — покорно сказала она, — в тот день, когда я пришла молить тебя об одолжении.

— То, что ты сказала, не правда!

— Я действительно рассказываю небылицы, — смиренно сказала Дирэввин, — прости меня.

Сабан глубоко вздохнул.

— Об одолжении? — встревоженно спросил он.

Она сделала резкий взмах рукой в сторону деревьев, и Сабан увидел силуэты шести или семи человек попятившихся в тенистые буки, но только двое выступили из деревьев. Одной из них была высокая светловолосая женщина в оборванной рубахе из оленьей кожи, наполовину прикрытой плащом из овечьей шкуры, а другая была девочка, возрастом как Лэллик, или годом моложе. Это была темноволосая девочка с большими глазами и напуганным лицом. Она уставилась на Сабана, но крепко вцепилась в руку женщины и пыталась спрятаться в складках её плаща из овечьей шкуры.

— Леса не место для ребёнка, — сказала Дирэввин. — Нам живётся тяжело, Сабан. Мы воруем и убиваем за еду, мы пьём из ручьёв, а спим там, где найдём безопасное место. Ребёнок ослабел. С нами был ещё один ребёнок, но он умер прошлой зимой, и я боюсь, что эта девочка тоже умрёт, если останется с нами.

— Ты хочешь, чтобы я вырастил ребёнка? — спросил Сабан.

— Килда вырастит её, — сказала Дирэввин, кивнув в сторону высокой женщины. — Килда была одной из рабынь моего брата, и она знает Меррель с самого рождения. Всё, что я хотела бы от тебя, это безопасное место для Килды и Меррель.

Сабан посмотрел на девочку, хотя ему была видна только часть её лица, так как оно было спрятано в складках одежды рабыни.

— Она твоя дочь.

— Она моя дочь, — призналась Дирэввин, — и Камабан никогда не должен узнать, что она жива, поэтому с сегодняшнего дня у неё будет другое имя, — она повернулась к Меррель. — Ты слышала это? И вытащи палец изо рта!

Девочка немедленно одёрнула руку от лица и печально посмотрела на Дирэввин, которая низко склонилась, приблизив свое лицо к лицу ребёнка.

— Тебя будут звать Ханна, потому что ты дитя Лаханны. Кто ты?

— Ханна, — сказала девочка робким голосом.

— А Килда будет твоей матерью, ты будешь жить в хорошей хижине, Ханна, у тебя будет одежда, еда и друзья. А однажды я вернусь за тобой, — Дирэввин выпрямилась. — Ты сделаешь это ради меня, Сабан?