Артур Дойл - Короско
- Название:Короско
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент «Седьмая книга»7ffb5a3c-2f55-11e3-bfee-002590591ea6
- Год:неизвестен
- ISBN:978-5-906-13785-2
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Артур Дойл - Короско краткое содержание
Африка, конец XIX века. По широкому Нилу плывет пассажирский теплоход. На его борту тридцать восторженных туристов, которые мечтают прикоснуться к великим памятникам Древнего Египта. Несколько дней в пути, и выходцы с туманного Альбиона попадают в страну сфинксов и пирамид. Если бы они только знали, какие опасности ждут их впереди…
Короско - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Длинная вереница верблюдов беззвучно тянулась по залитой трепетным лунным светом пустыне, словно ряд привидений. В начале и в хвосте каравана мерно колыхались белые фигуры арабов. Кругом ни звука, – и вдруг, среди этой мертвой таинственной тишины и безмолвия, откуда-то издалека донеслись звуки человеческого голоса. Голос этот, сильный и благозвучный, пел знакомый напев: «Мы на ночь делаем привал, еще днем ближе к цели!»
Пленным казалось, что они различают слова, и все они невольно содрогнулись: неужели мистер Стюарт пришел в себя и с умыслом выбрал эти слова, или же то была простая случайность его бреда? И все они невольно обратили свои взоры в ту сторону, где остался их бедный друг: он отлично знал, что уж очень близок к цели…
– Дорогой мой дружище, надеюсь, вы не очень сильно ранены? – сочувственно и с искренней тревогой в голосе осведомился Бельмонт, ласково и любовно положив руку на колено Кочрейна.
Полковник теперь понемногу выпрямился, хотя все еще не мог отдышаться.
– Я теперь почти совершенно оправился, – отозвался он заметно изменившимся голосом, – будьте добры, не откажитесь указать мне того человека, кто нанес мне этот удар!
– Вот тот, который теперь здесь подле Фардэ, там, впереди! – отвечал Бельмонт.
– Благодарю, я сейчас не совсем хорошо различаю его отсюда, при этом неверном, обманчивом свете луны, но думаю, что сумею узнать его потом. Это, кажется, еще молодой парень, безбородый… не правда ли, Бельмонт?
– Да, но, признаюсь, я думаю, что он переломил вам несколько ребер…
– Нет, нет, он только вышиб из меня дух, я не мог перевести дыхания… Да и теперь еще дышится трудно…
– Вы, право, точно железный, Кочрейн! Ведь это был такой страшный удар, что трудно поверить, чтобы вы могли так скоро оправиться после него!
– Дело в том, – ответил Кочрейн, близко наклонившись к Бельмонту, – надеюсь, что это останется между нами, и что вы никому этого не передадите, в особенности же дамам, – дело в том, что я, в сущности, старше, чем бы желал казаться, и так как я всегда очень дорожил своей военной выправкой, то…
– О… не продолжайте… я уже угадал! – воскликнул удивленный ирландец.
– Ну да, легкая искусственная поддержка, вы понимаете… она меня спасла в данном случае, как видите! – и Кочрейн тут же перевел разговор на другое.
Эта ночь впоследствии не раз снилась тем, кто ее пережил, и в их воспоминаниях казалась каким-то смутным сном. Звезды временами казались так близко, так низко, что их можно было принять за фонарь, поставленный на дороге; через минуту другая казалась на ладонь от головы верблюда или же целые потоки этих звезд дождем лили свой свет с прозрачно-черного, таинственно-глубокого неба. Медленно двигался длинный караван, в полном безмолвии, но из пленных никто не спал. Наконец на далеком востоке забрезжил первый холодный серый свет, предвестник рассвета, и бледные, растерянные лица путников казались страшными при этом странном свете.
Весь день их мучила и томила жара, ужасный нестерпимый зной африканской пустыни; теперь же пронизывающий холод причинял им новые мучения. Арабы укутались в свои бурнусы и завернули в них даже свои головы; пленникам же нечем было прикрытия; они сжимали руки и дрожали от холода. Особенно страдала от холода мисс Адамс, кровообращение ее было вялое, бедняжка дрогла, как изнеженная комнатная собачонка, выгнанная ночью на мороз, – дрогла до слез.
Стефенс снял с себя куртку и накинул ее на плечи бедной мисс Адамс, сам же он ехал подле Сади и все время неумолчно болтал или тихонько насвистывал какой-нибудь напев для того, чтобы уверить ее, что ему было несравненно теплее и лучше без куртки, в одном жилете, но эта демонстрация была слишком усиленной, чтобы не казаться неестественной. Тем не менее он, быть может, действительно менее других ощущал ночной холод так как в нем горел священный огонь и какая-то странная, никогда еще не испытанная им радость зарождалась где-то в глубине его души и незаметно примешивалась ко всем горестным событиям этого дня: так, ему было положительно трудно решить, было ли это приключение для него величайшим несчастьем или же величайшим благополучием в его жизни.
Там, на «Короско», молодость, красота, привлекательность и милый нрав Сади заставляли его сознавать, что в лучшем случае он может надеяться быть терпимым ею. Но здесь он сознавал, что может ей действительно на что-нибудь пригодиться, что она с каждым часом все более и более привыкала обращаться к нему, как мы обращаемся к нашему естественному покровителю, отцу, брату или мужу. И сам он начинал сознавать, что за жалкой, сухой оболочкой делового человека в нем таился еще другой, сильный и надежный человек, в котором билось сердце и пробудилась душа, – и он почувствовал некоторое самоуважение, которого раньше не испытывал. Правда, он прозевал свою молодость, но теперь она возвращалась к нему, как прелестный цветок.
– Я начинаю думать, что все это вам очень нравится, мистер Стефенс, – сказала Сади с горечью.
– Не скажу, чтобы очень, хотя, во всяком случае, я не пожелал бы остаться в Хальфе, зная, что вы здесь!
Это был первый и самый смелый намек на его чувства, который он себе позволил до сих пор, и девушка взглянула на него с невольным удивлением.
– Мне кажется теперь, что я всю жизнь была очень скверной девочкой, – сказала Сади немного погодя. – Мне самой всегда жилось хорошо, я никогда не думала о том, что другие могут быть несчастны, а это происшествие с нами как-то сразу заставило меня серьезнее взглянуть на вещи, и теперь, если я вернусь когда-нибудь отсюда, то буду лучшей женщиной, более серьезной, более сердечной.
– И я буду другим, лучшим человеком, – подтвердил ее мысль мистер Стефенс, – я полагаю, что именно с этой целью и приходят к людям несчастья. Посмотрите, как в эти тяжелые минуты проявились и сказались все хорошие душевные качества в наших спутниках. Возьмем хотя бы бедного мистера Стюарта! Ведь мы бы никогда не узнали, какой это был благородный и сильный духом человек, какой удивительный стоик! А супруги Бельмонт! Разве не трогательно видеть, как они, беспрестанно думая друг о друге, совершенно забывают о своем личном горе, опасности и невзгодах, – как даже самое горе перестает казаться им горем потому только, что они вместе?! А полковник Кочрейн, который там, на «Короско», казался всем чопорным, несколько бессердечным сухим человеком, каким благородным, отважным и великодушным показал он себя здесь. Как самоотверженно вступается он за каждого! А Фардэ, смотрите, он забыл все свои предрассудки, он смел как лев… Право, мне кажется, что это горе только сделало всех нас лучше, чем мы были, что оно послужит нам во благо!
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: