Богдан Сушинский - Костры Фламандии
- Название:Костры Фламандии
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент «Вече»e7ff5b79-012f-102b-9d2a-1f07c3bd69d8
- Год:2015
- Город:Москва
- ISBN:978-5-4444-7924-7
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Богдан Сушинский - Костры Фламандии краткое содержание
После удачного штурма Дюнкерка, казаки, во главе с князем Одаром-Гяуром и полковником Сирко, решительно отбивают атаки испанцев на близлежащий форт и совершают освободительные рейды вдоль побережья Ла-Манша. На их сабли делают ставки, с одной стороны, кардинал Мазарини, уже видевший себя единоличным правителем Франции, с другой – принц де Конде, не желавший мириться с тем, что страной правят любовники – кардинал и Анна Австрийская. А еще их пытаются втянуть в парижскую интригу, связанную с борьбой претендентов на польскую корону, поскольку Франция уже видела себя в роли западноевропейской покровительницы политически ослабленной Польши.
Сюжетно этот роман является продолжением романа «Французский поход».
Костры Фламандии - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– И дело тут не столько во времени, сколько в бессмысленности самих молитв, – заметил д’Артаньян после очередной стычки Гяура с кучером. – Эта дорога ведет прямо в Иордан. И свернуть с нее невозможно, клянусь пером на шляпе гасконца.
Только третий пассажир этой кареты, Хозар, оставался мрачно невозмутимым. Ни дождь, ни безбожная тряска, ни царящая в карете пронизывающая сырость ничуть не раздражали его. Ротмистр воспринимал весь этот мир таким, каков он есть: безалаберно тягостным, кроваво страшным и впроголодь молящимся. Не пытаясь ничего ни изменить в нем, ни улучшить, ни даже роптать по поводу его несовершенства.
В мире существовали только две вещи, которые иногда достигали неких глубин его невозмутимой, гипнотически дремлющей души: молитвы и голод. Молитвы – потому что вид молящегося или хотя бы крестящегося мужчины, особенно воина, вызывал в нем презрительную ярость. Мужчина, считал он, не должен снисходить до молитв, это слишком унизительно. А голод – потому что он оставался неистребимым спутником Хозара во всех его поездках, походах и постойных передышках. Ротмистр способен был поглощать огромное количество пищи, но полусытым чувствовал себя лишь до тех пор, пока продолжал поглощать ее. Дальше снова наступало тоскливое чувство голода, которое сопровождало его всю жизнь, от самой колыбели, и, в чем Хозар нисколько не сомневался, будет сопровождать до смертного одра. Правда, он давно научился претерпевать его, но тоже через мучения.
Сейчас Хозар сидел напротив Гяура и д’Артаньяна, за низенькой перегородочкой, и левая рука его постоянно покоилась на свисающей рядом с ним на сиденье сумке с целым набором пистолетов. Еще два заряженных пистолета лежали справа от него. Ротмистр хватался за них всякий раз, как только сквозь стенки кареты и шум дождя пробивался человеческий голос, скрип повозки или любой другой подозрительный шум.
Хозар был прирожденным телохранителем. Он не доверял никому, нигде и никогда. Его так же невозможно было разжалобить, как и усыпить его бдительность. Этот русич признавал и полагался только на оружие, на свою суровую, почти отрешенную подозрительность – и снова на оружие.
Поэтому, когда Хозар услышал громкое, басистое: «Эй, стой! Стой!», – он, прежде всего, схватился за пистолеты и лишь после этого стволом одного из них приоткрыл дверцу.
– Нельзя туда, нельзя! – предупреждал кучер некогда роскошной встречной кареты, облепленной грязью так, словно вся она была сотворена теперь из лесного глинозема. – Там река вздыбилась и разрушила мост! Мы еле успели проскочить! Считайте, что какая-то божественная сила перенесла нас через этот чертов водопад!
– Ну, нельзя, так нельзя, – утихомирил его Хозар. – Что кричишь, словно под петлей палача?
– Так ведь нельзя туда! – не воспринимал его спокойствия кучер.
– Кто у тебя в карете?! – громко спросил Гяур, ступив на подножку.
– Пан Марчевский! Местный подстароста!
– Да-да, господа! – дверца открылась, однако самого господина Марчевского они так и не увидели. – Поворачивайте! Не время сейчас, не время!
– И все же нам нужно попасть на ту сторону реки! Как это сделать?!
– По этому мосту, господа, можно попасть только к ксендзу на поминки!
– Вот теперь дошло, – сдался Хозар.
– В таком случае кто мне скажет: есть в этой стране хотя бы один дорожный трактир?! – кончилось терпение д’Артаньяна. – Клянусь пером на шляпе гасконца: разбогатев, я специально приеду в эти края, чтобы возвести двадцать заезжих дворов, при каждом из которых будет красоваться трактир.
– Теперь осталось только разбогатеть, лейтенант, – осадил его князь.
– Но в пяти верстах, прошу пана, есть еще один мост! Каменный! – вмешался в их сумбурный разговор кучер.
– Да?! Что ж ты молчал?! Где он?! Как туда добраться?! – набросился на него Гяур.
– Он высокий и каменный! Его не должно было снести! Говорят, он – единственный в здешних краях, который еще никогда не сносило!
– Я спрашиваю, как до него добраться, гнев Перуна!
– Нужно еще немного проехать, до перекрестка! Дорога сворачивает вправо и ведет через лес. Еще две версты – и она выведет вас прямо к мосту, а от него – к хутору Ратоборово. Там, в графском имении, вы сможете отдохнуть и даже заночевать! Оно начинается прямо за мостом.
– Ратоборово?! – заинтригованно переспросил Гяур.
– Да-да, вы не ослышались.
– Ратоборово… Странно, – задумчиво и почти растерянно проговорил князь и, поблагодарив господина Марчевского и кучера, приказал двигаться к имению. – Где-то я уже слышал название этого хутора, – пробормотал Гяур, закрывая дверцу, – где-то слышал.
– Не следовало бы ехать сейчас через лес, – пророкотал Хозар своим вечно охрипшим и тем не менее громыхающим каким-то голосом. – Дело идет к ночи, а до имения – две версты лесом.
Гяур промолчал. Ему и в голову не пришло заподозрить Хозара в трусости. Понятно, что ротмистр всего лишь предупреждал. Как всегда в таких случаях – предупреждал. И на угрюмое молчание полковника мог ответить столь же угрюмым и нерушимым, как каменный мост над взбесившейся рекой, молчанием.
Дорога, ведущая через лес, пролегала по каменистому взгорью, кони здесь пошли легче, а патриаршие кроны деревьев глушили порывы ветра, делая этот предпотопный лесной мир более уютным и жизнелюбивым.
Расплескав все свои гасконские эмоции, д’Артаньян задремал, прислонившись к подушечке в углу кареты; Хозар тоже освящал все вокруг себя таинством вещего молчания. Даже ямщик перестал кричать на лошадей и беспрестанно браниться, и теперь ничто не мешало Гяуру еще раз обдумать все то, что произошло в Варшаве. Попытаться понять и осмыслить.
Отказ Хмельницкого от похода во Францию. Бледность на лице графа де Брежи, когда он вернулся в зал после разговора с принесшим какую-то не очень желательную весть секретарем. Последовавшая вслед за этим беседа один на один с Хмельницким. И, наконец, тайное исчезновение полковника из Варшавы. Он уехал ночью, не предупредив своих спутников, в сопровождении, как сказал ему Сирко, лишь троих казаков-гонцов из-под Львова. При этом Хмельницкий почему-то не встретился даже с Сирко, человеком, которому доверял, как самому себе.
Да что там, Сирко и узнал-то о его отъезде лишь со слов личного секретаря французского посла Пьера Шевалье, когда на следующее утро попытался разыскать следы Хмельницкого.
– Главное, не следует воспринимать отъезд господина генерального писаря как бегство, – счел необходимым подчеркнуть секретарь то, что ему велено было подчеркнуть в беседе с любым казачьим офицером самим графом де Брежи. – Наоборот, вам следует утверждать, что господину полковнику настоятельно посоветовали оставить на время Варшаву. Причем совет этот исходил из двора его величества, так что Хмельницкий всего лишь прислушался к мудрому совету.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: