Анри-Эмиль Шевалье - Черноногие

Роста оно было выше среднего и в необычном наряде. Правая сторона лица была раскрашена красной краской и почти вся обрита, левая же имела натуральный вид, то есть была белой и с длинной всклокоченной бородой. Черта, разграничивающая цвета, шла посередине лба и дальше через нос, рот и подбородок до самой одежды. Волосы на красной половине были приподняты на самую макушку и связаны в пучок, как у индейцев; с другой стороны – приглажены, как у белых. Пучок волос с правой стороны гордо качался, украшенный перьями дикого индейского петуха. Костюм этого человека вполне соответствовал контрастам головы. Охотничья одежда с одной стороны была из шерстяной ткани, с другой – из звериной шкуры. Тканевая сторона была обшита бахромой, звериная оставалась гладкой. Правая нога была в мокасине, а на левой сохранилась часть панталон и сапог. Правая рука – красная, левая – белая. Посмотреть на него с одной стороны – размалеванный дикарь в звериной шкуре, взглянуть с другой стороны – белый человек, одетый и обутый. Мы не беремся описывать, какой эффект он производил.

Первыми словами этого чудного пустынника было восклицание: «Гремучая Змея!» Конечно, это не могло доставить Сильвине приятных воспоминаний, и она не смогла скрыть содрогания от ужаса, который произвело на нее столь необычайное явление.

– Скалистые горы! – воскликнул он опять.

Вот так-то лучше. Скалистые горы не напоминали Сильвине о каких-либо ужасах, но сердце ее билось так сильно, что она была не в силах даже пошевелить языком.

– Медведи и бизоны! – продолжал восклицать странный незнакомец, не расположенный, по-видимому, к длинным разговорам. Опираясь на ружье, он разглядывал молодую девушку, которая с перепугу не знала, бежать ей или оставаться на месте. Присутствие Напасти придало ей храбрости. Призвав на помощь все мужество, полученное в дар от природы, она воскликнула:

– Что вы за человек?

Пронизывая левым глазом прелестную девушку, незнакомец вдруг выпрямился и, размахивая руками, заговорил звучным басом:

– Я – черта разъединения между белыми и красными племенами! Я – страх земли! Я кочующий единорог Севера! Я – Ворон Красной реки.

Красно-белый Ворон отбивал такт подбородком по дулу ружья, локтями взмахивал, как крыльями, и, колотя себя по бокам, вдруг закричал: «Кар-кар-кар», так подражая ворону, что Сильвина отступила в ужасе. Даже Напасть выразила глухим рычанием свое неодобрение звукам, которые режут ухо и собаке.

– Не понимаю вас, – сказала Сильвина.

– Я – трагедия! Я – бич! Я – все, что вы видите, и в миллион раз более того! Ведь вы не из подлунного мира, не правда ли? Ведь вы упали с неба, не правда ли? Вас буря загнала сюда, как я вижу. Что же делается на луне? Надеюсь, что с ангелами вы расстались дружелюбно, не правда ли?

– Я несчастная девушка из самого настоящего подлунного мира, – отвечала Сильвина, почти убедившись, что ей нечего опасаться этого странного существа. – Отряд, в котором я находилась, подвергся нападению индейцев, и я едва успела спастись бегством. Могу вас заверить, что я самая обыкновенная, очень несчастная смертная, потому что голодна, утомлена и встревожена неизвестностью об участи своих друзей. Если вы можете накормить и приютить меня, то этим окажете милость, которая не останется без воздаяния.

– Бобры и бизоны! Если бы не вы сами это говорили, я бы никогда не поверил, что вы простая смертная. Да и теперь сомневаюсь. Чтобы удостовериться в том, я должен осязать вас. Мне кажется, что вы улетучитесь как дым, лишь только я прикоснусь к вам.

Ворон осторожно придвинулся к Сильвине и протянул цивилизованную руку, чтобы осязать ее вещественность, но она в испуге отступила, а Напасть с ворчанием стала между ними.

– Боюсь, что моя собака не позволит вам фамильярностей, – сказала Сильвина.

– Ваша собака очаровательна, похожа на демона, сорвавшегося с цепи. Не продадите ли вы ее мне вместо пугала? Вероятно, вам неизвестно ее происхождение. Бьюсь об заклад, что она происходит от медведицы и дикого кота. Лучше бы ей не ощетиниваться на меня, а то, пожалуй, я угощу ее последней болезнью, если она не будет благоразумнее. Ведь я Ворон Красной реки, кар-кар!

Воздух печально оглашался отголосками его карканья.

Между различными типами человеческого рода, прошедшими перед глазами Сильвины, ей никогда еще не случалось видеть что-нибудь подобное. Немудрено, что она невольно ощущала чувство недоверия и опасения.

– Божественная, я монарх Севера! Я царь здешних озер, рек и гор! Я единственный в своем роде! Как видите, я не красный и не белый. Я самый искусный из искуснейших смертных. Если вы промокли, я вас высушу, если вы озябли, я вас согрею, если вы голодны, я вас накормлю, если вы хотите спать, я вам приготовлю постель, если вы одна, я буду вашим собеседником.

– Благодарю и постараюсь как можно меньше беспокоить вас.

– Беспокоить меня? О, цветок полей, мое беспокойство состоит в том, что у меня нет беспокойства. Я беспрерывно рыскаю по северным краям, исходил их вдоль и поперек, и все затем, чтобы отыскать беспокойство. Если есть лакомство, приятное для ваших розовых уст, или рыба в хрустальной воде, или пташка, порхающая под безоблачным сводом, или животное, бродящее по зеленым лугам, – скажите одно слово, и я весь к вашим услугам. Надо ли пробежать сто миль, чтобы отыскать приятное вам, только скажите. Вот мой дворец, – продолжал он, указывая на шалаш, – войдите и царствуйте в нем. Летом в нем прохладно, зимой – тепло. Возьмите с собой и дикую кошку. Кар-кар!

Напасть опять заворчала, как бы оскорбленная криками незнакомца.

Сильвина сама не знала, принять ли ей приглашение, однако необходимость заставила решиться.

– Мне сдается, что вы вольный охотник и только переоделись ради шутки, – сказала она, желая произвести приятное впечатление на хозяина шалаша.

– Я так же волен, как вольна природа. Даже Великая Красная река и та не может быть вольнее меня. Что касается переодевания, так этого я не понимаю. Если это послужит пропитанию, так за мной дело не станет, – отвечал он, доставая табак из кожаной сумки, висевшей на дикой стороне его тела.

– Вероятно, вы состоите при одной из компаний по торговле мехами? – спросила Сильвина.

– Было время, когда я принадлежал к обеим, но теперь я принадлежу самому себе. Компании немного значат для меня – нет! Ни та ни другая. Контрабандисты – вот кто эти компании, как Гудзонова залива, так и Северо-Запада. Присядьте, если найдете удобное место, сладость медовых сот! Сознаюсь, я имею обыкновение сидеть на полу, не хуже любой индианки. Давно уже я не прибирал своего жилища. Вот как польется дождь, начинает немного протекать.