Луис Ламур - Крепкие парни

— Я понимаю тебя, но сейчас уже не стоит волноваться. Раньше, наверное, такая опасность существовала. Каждый раз, когда я попадаю в переделку, я ненавижу то, что мне приходится делать, но у меня нет другого выхода, я должен защищать собственную жизнь, потому что на свете есть люди, которые при случае ради своей ничтожной цели готовы на все. К сожалению, некоторые понимают только язык силы.

Возле дома, когда они спешились, Руфь спросила:

— Значит, едешь завтра?

— Да.

— Удачи тебе!

Она быстро повернулась и вошла в дом.

Уорд смотрел ей вслед, чувствуя себя одиноким и потерянным. И все же он понимал, что зря все усложняет. Руфь его женщина, они оба это знали. Она вложила значительные деньги в их общее дело, но у нее нет никаких практических знаний о пастбищах или о скоте. Он создал своими руками, головой и револьвером большую часть того, что она сейчас имела.

С его помощью она купила в Техасе стадо, откормила его во время перегона на север, продала в Канзасе за достаточную сумму, чтобы оправдать покупку, и часть погнала дальше. Сегодня она владела обширными землями в нескольких штатах. Одна она никогда не добилась бы этого, даже если бы ей помогал Ким — лучший из стрелков, каких ему приходилось видеть. Однако он не имел ни опыта, ни желания управлять ранчо, он исполнитель — и только.

С крыльца спустился Ким.

— Завтра, Уорд?

— Захвати побольше патронов, винтовочных и револьверных. Поедешь ты, Бад Фокс, Шорти Джонс и…

— Болди. Босс, если ты его не возьмешь, он сойдет с ума. Либо тебе придется привязать его к койке, будь я проклят, если помогу тебе! Этот старый мустанг уже встал на дыбы и боится, что ты его не возьмешь.

— Думаешь, он выдержит?

Ким фыркнул.

— Да этот дьявол будет преспокойно сидеть в седле, когда мы с тобой вывалимся и помрем! Он крепче нас двоих вместе взятых.

Солнце поднялось над континентальным водоразделом, заглянув через хребет Тулароса в долину реки Фриско. День начался. По дну Гроба, все еще в глубокой тени, продвигалась небольшая кавалькада. Во главе ехал Болди Джонсон, поглубже надвинув шляпу на лысину.

За ним осторожно, даже не переговариваясь между собой, следовали Мак-Куин, Сартейн, Фокс и Джонс. Они понимали, что в любой момент их может настичь беда. Каждый знал, на что шел. Они объявили войну — войну без развевающихся штандартов и боя барабанов, но суровую битву до победного конца.

Почему-то у Уорда из головы не шел рассказ Руфи об агенте «Пинкертона», который разыскивал красавчика-убийцу по имени Стрэнн. Такой фамилии ему слышать не приходилось.

Он спросил у Болди.

— Стрэнн? О юнце не слыхал, но много лет назад тут жила семейка с такой фамилией. Четыре брата — кровожадные, подлые ублюдки! Один из них маленький, худенький, злобный, что твой хорек. Остальные покрупнее. Старшего застрелил какой-то ганфайтер из округа Линкольн. То ли Джесс Иване, то ли кто-то из его друзей. Двоих, кажется, повесили в Колорадо за конокрадство. Если этот из той породы — берегись, он опасный человек.

Дорога пролегала справа от гряды Фриско, и когда всадники остановились по сигналу Болди, то оказались на краю крохотной, поросшей соснами долины.

Уорд обернулся в седле и объяснил:

— Это Телячья долина, которая через пару миль выведет нас к Драй-Леггетт. Думаю, мы тут отдохнем, проверим оружие и приготовимся к неприятностям. Если Хансен Байн там, войны не избежать.

— Хорошо тут, — произнес Ким. — Мне всегда нравились горы.

— Этим-то меня и привлекает ковбойская работа, — поддержал его Шорти Джонс. — Красивая земля.

— Ты когда-нибудь работал в Техасе во время пыльных бурь? — осведомился Бад.

— Работал, и мне понравилось. Я ездил по любой земле, какая тебе только может прийти на ум.

— Тс-с-с! — Мак-Куин вскочил одним легким движением. — Всем приготовиться! Они едут!

С другого края поляны выехали шесть всадников, в последнем Мак-Куин узнал Хансена Байна.

Ким Сартейн отбежал влево, Болди перекатился за ствол ближайшего дерева и приготовил свой «спенсер». Джонс и Фокс растворились в зарослях слева от ручья.

Мак-Куин вышел на поляну.

— Байн! Мы вас забираем! Бросьте на землю оружейные пояса!

Хансен остановил коня и спешился шагах в пятидесяти от Уорда.

— Ты ведь Мак-Куин? Если решил меня забрать, тебе придется очень постараться!

Его рука метнулась к кобуре.

Мак-Куин ждал этого, и громкое рявканье его револьвера раздалось, прежде чем Байн успел вытащить свой. Пуля ударила ганфайтера в грудь и резко его развернула. Уорд подошел ближе с оружием наготове. Позади и по обеим сторонам от него грохотали выстрелы. Не обращая на них внимания, он снова нажал на спуск, когда Байн попытался поднять револьвер.

Ганфайтер упал, судорожно царапая пальцами дерн, приподнялся, затем повалился и затих.

Уорд оглянулся и увидел только пустые седла и одного человека с поднятой рукой, вторая висела на перевязи.

— Кто ты?

— Бемис. — Человек побледнел, но не испугался. — Я не стрелял. Никогда не умел управляться левой рукой.

— Ладно, Бемис. Ты связался со стаей койотов, но если заговоришь, то веревки можешь избежать. Кто вам платит?

— Мне платил Байн. Где он брал деньги, понятия не имею. — Он смотрел в глаза Мак-Куину. — Можете мне не верить, но я хотел сбежать с той самой минуты, как угробили Мак-Крекена. Он был славным парнем.

— Ты помогал его убивать, — холодно ответил Мак-Куин. — Кто еще участвовал? Кто отдал приказ?

— Раньше я его здесь не видал. Молодой, легкого сложения, но с шестизарядником справляется, как молния. Ни разу с ним не разговаривал, да и никто из наших тоже, кроме Оверлина. — Бемис помолчал. — Он говорил, что его зовут Стрэнн.

Опять это имя! Агент «Пинкертона» прав: он прячется здесь. Может, за всеми событиями он и стоит? Вряд ли. Стрэнн по всем признакам грабитель, ганфайтер — кто угодно, но не скотовод и не из тех, кто планирует свои действия и действия других.

— Вы меня повесите? — резко спросил Бемис. — Если да, то приступайте прямо сейчас. Я не люблю ждать.

Мак-Куин посмотрел на него. Парень стойко выдержал взгляд. Хоть и молодой, но достаточно опытный, чтобы знать жестокие обычаи Запада.

— Еще успеешь повисеть — если не сейчас, то попозже. Ты сам выбрал такую дорогу. Но оставим это закону. Забирайся на лошадь.

Все уже сидели на конях, а Байн лежал поперек седла. Ким извиняющимся тоном сказал:

— Он единственный, босс. Остальные разбежались, будто их ветром сдуло. По-моему, мы двоих ранили, но разобраться времени не хватило. — Сартейн посмотрел на Бемиса. — Убиты или сбежали — все, кроме этого. Может, на обратном пути… ты же понимаешь, босс, легче привезти мертвого, чем живого.