Уилбур Смит - Птица солнца

— Начинай через секунду, — крикнул я Лорену, и несколько пуль ударили в землю у ног, обдав их обломками камня.

Мы начали толкать «лендровер», и машина тяжело двинулась от реки.

— Давай! — крикнул я Лорену. «Лендровер» сильно задрожал и пошел медленнее, а мы толкали его, заставляя двигаться поршни двигателя.

Двигатель хлопнул раз.

— Не останавливайтесь! — кричал я. Неожиданно двигатель ожил, и мы в восторге закричали.

— Забирайтесь! — крикнул Лорен и повернул машину на нашу старую колею, но я побежал рядом.

— Спички! — выдохнул я. — Что?

— Дай мне спички, черт возьми! — Я выхватил их у него из рук и побежал к разбитым машинам. Из пробитых баков еще тек бензин. Я зажег спичку. С ревом взметнулось пламя, сожгло мне ресницы, я повернулся, побежал за «лендровером», перелез через задний откидной борт и упал лицом на груду мертвых и раненых.

Лорен двигался новым маршрутом по полосе колючих кустарников, избегая прежней — заминированной — колеи, но потом снова свернул на нее.

Лес закрыл нас, и огонь с хребта прекратился. Я смотрел, как в небо поднимается столб черного дыма, довольный, что не оставил им трофеев, и вдруг понял, что дрожу, как в лихорадке. Меня захлестнула холодная волна потрясения.

— Как ты, Бен? — спросил Лорен.

— Все в порядке, — ответил я и посмотрел себе под ноги, на завернутые в одеяла тела.

Всю ночь «лендровер» полз на юг, подпрыгивая и дребезжа на кочках и ухабах. Мы часто теряли колею и отыскивали ее, дрожа на ночном африканском холоде — в разбитое ветровое стекло дул ветер.

На рассвете, румяном, как виноград, и дымчато-голубом, я попросил Лорена остановиться «лендровер». Полицейские помогли мне вырыть неглубокую могилу в песке между двумя холмами. Я вынес из «лендровера» Ксаи, завернутого в темно-серое полицейское одеяло; он казался легким, как спящий ребенок. Я положил его на землю, и мы постояли кружком, глядя на него. Кровь проступила сквозь одеяло и засохла черным пятном.

Я кивнул полицейским.

— Ну ладно. Закопайте его.

Они быстро справились с этим и пошли к «лендроверу». Было по-прежнему холодно, и я дрожал в своей тонкой рубашке. На холме залаял старый самец-бабуин, его крик эхом отразился в долине.

Вслед за полицейскими я вернулся в машину и взобрался на сиденье. Отъезжая, я оглянулся и услышал мычание буйвола в кустах. Буйволы паслись, наклонив головы и двигаясь в сторону могилы Ксаи. Подходящее место для моего брата, в первозданной глуши, среди животных, которых он так любил.

— Боюсь, они ушли через реку за границу, — сказал мне помощник комиссара полиции. — Мы ничего не хотели бы больше, чем добраться до этого Магебы.

Два дня назад мы вместе с Макдональдом в полицейском вертолете прилетели в Булавайо. Лорен оставил меня улаживать дела с родезийской полицией, а сам вызвал «лир» и улетел в Йоханнесбург. Теперь, после последней беседы в штаб-квартире полиции, меня тоже ждал чартерный рейс — в Лунный город.

Помощник комиссара — высокий человек с военным разворотом плеч и коротко остриженными волосами. Лицо морщинистое и загорелое от бессчетных дней на солнце. На груди нашивки — свидетельства храбрости и знаки чести.

— В сущности, он возглавляет список тех, с кем мы хотели бы повидаться. Жестокий человек; впрочем, вы сами это знаете. — И он устремил на меня серые как сталь глаза, отчего мне сразу показалось, что меня допрашивают.

— Да, знаю, — согласился я. Мое участие в угоне самолета было хорошо известно.

— Что вы о нем думаете?

— Он умный человек, с большим присутствием духа. Что-то в нем есть. — Я пытался подобрать правильные слова. — Это человек, который всегда добивается своего, человек, за которым идут другие.

— Да, — помощник комиссара кивнул. — Так считают и наши спецслужбы. С тех пор, как он примкнул к нашим друзьям за рекой, наблюдается их повышенная активность. — Он вздохнул и потер седые виски. — Я думал, в этот раз мы его возьмем. Но они оставили своих мертвецов непогребенными и ушли за реку. Мы опоздали всего на несколько минут.

Он проводил меня к полицейской машине, ожидавшей под большой жакарандой. Дерево было покрыто облаком цветов.

— Что слышно о Макдональде? — спросил я, когда мы стояли у машины.

— Он выздоровеет. Ему сохранили обе ноги.

— Я рад.

— Да, — согласился помощник комиссара. — Хороший человек. Побольше бы таких. Кстати, доктор, мы попросили бы вас молчать об этом деле. Не хотим поднимать шум из-за таких инцидентов. Это играет им на руку, знаете ли. Создает нужную им рекламу.

Мы обменялись рукопожатием, он повернулся и пошел назад в здание. Мы поехали по людным улицам. Я увидел на лицах улыбки и удивился, как кто-то может хотеть уничтожить это общество; и если это удастся, то какое общество получится взамен.

Естественным образом мои мысли перешли на Лунный город. Великая цивилизация, нация, контролировавшая территорию размером с Европу, строившая большие каменные города и посылавшая торговые корабли к пределам известного тогда мира. И все, что осталось, — это несколько жалких реликтов, которые мы тщательно собрали по частям. Ни один континент не был столь непостоянным в своем отношении к людям. Африка быстро поднимала народы — и швыряла их в пропасть, пожирала, так что самая память о них исчезала. Жестокая земля, свирепая и безжалостная. Удивительно, что мы так сильно и глубоко любим ее.

Возвращение в Лунный город стало разочарованием. После событий последних дней наступил спад. Казалось, мое отсутствие едва заметили.

— Как поездка? — спросила Салли, не отрываясь от груды машинописных листов.

— Было интересно.

— Это хорошо. А что с твоими ресницами? — спросила она и, не дожидаясь ответа, начала печатать двумя пальцами, сосредоточенно прикусив губу и прерываясь, только чтобы тыльной стороной ладони убрать с лица волосы.

— Рад вашему возвращению, — сказал Элдридж Гамильтон. — Я хотел поговорить с вами, — и он провел меня к своему столу, на котором был расстелен свиток. Я, казалось, не способен был сосредоточиться. Неожиданно — впервые в жизни — я почувствовал, как мало значат эти древности по сравнению с кровью, которую я так недавно видел, свежей и красной.

Рал и Лесли, по-видимому, использовали мое отсутствие, чтобы выработать подход ко мне. Говорил Рал, а Лесли подталкивала его, когда он запинался.

— Видите ли, доктор, мы не можем пожениться, пока хотя бы у одного из нас нет постоянной работы. Поэтому мы хотели… ну… попросить у вас совета. Я хочу сказать, нам здесь нравится, обоим. Мы хотели бы остаться, но мы хотели бы и пожениться. Мы очень высокого мнения о вас, доктор. Мы не хотели бы бросать исследования до завершения, но…