Андрей Дедиков - Маяк

Похоже, они знают обо мне все!

– Что еще я должен знать?

– Сегодня будут проходить собеседования с другими членами команды. Мы вместе будем наблюдать за происходящим. – Зоряна открыла ноутбук.

На телевизоре появилось изображение кабинета, в котором мы беседовали на прошлой неделе. Стул посреди комнаты, на котором раньше сидел я, занимал этакий дедушка-Айболит. Немного за шестьдесят, очки, седоватая шевелюра и бородка клинышком. Тоже с проседью. Рыжее пятно на усах выдавало в нем заядлого курильщика.

– Не слишком пожилой? – мотнул головой я в сторону экрана.

– Миссия Вашей группы не подразумевает проведение каких-либо специальных операций. Спецназовцы не понадобятся. Кроме того, на сколько нам известно, со здоровьем у него все в порядке.

– Это радует. Зоряна, а кто смотрел в этот монитор, когда мы с Вами беседовали в прошлый раз?

Девушка ничего не ответила, только сердито зыркнула в мою сторону.

– Кто это?

– Ваш ученый-исследователь. Он непризнанный гений.

– От гениальности до безумия один шаг…

Собеседование проводил невзрачный молодой человек, который сухо задавал вопросы и делал какие-то пометки в анкете.

– … предлагаемая работа соответствует Вашему основному профилю деятельности.

– Позвольте спросить, какому профилю? Молодой человек, да будет Вам известно, у меня докторская степень геолого-минералогических наук, смею Вас уверить, я блестяще защитил кандидатские диссертации по географии, физике и химии. А, волею судеб, изволите ли видеть, работаю учителем географии в средней школе. Так по какому профилю Вы предлагаете мне работу?

Судя по его легкой шепелявости, у дедушки не хватает зубов, как и у меня после встречи с гопниками.

– Ваш уникальный опыт и энциклопедические знания в различных областях науки представляют для нас несомненный интерес. – не реагируя на вопросы профессора продолжал интервьюер. – Поэтому мы рады предложить Вам десять тысяч.

– Репетиторство? – Профессор проявил вялый интерес.

– Долларов. В месяц. Годовой контракт.

С каждым словом в последней фразе лицо профессора вытягивалось, а глаза становились все круглее. Казалось, что они стали больше очков. Рот открылся, но он не мог произнести ни звука и напоминал выброшенную на берег большую рыбу.

– Где подписать? – наконец сдавленно произнес профессор, от его менторского тона не осталось и следа.

– Это не репетиторство. Вам предстоит отправиться в экспедицию.

– Не важно! Давайте договор… Я согласен.

– Занятный старичок! – сказал я.

– Сейчас будет еще интереснее, – улыбнулась Зоряна.

Она встала, и открыла балконную дверь.

– Идите сюда. Взгляните. – Мы вышли на невероятных размеров балкон, но остались в тени, чтобы не привлекать внимание нового посетителя.

Послышался звук мотора и к воротам подъехал огромный кастом-байк. Черный и брутальный, просто шедевр! Великое Широкое Колесо сзади, клипоны спереди и настоящее казачье седло для верховой езды вместо мотосиденья посредине. На раме был какой-то орнамент из точек и тире… Азбука Морзе! Так, если я все правильно помню, то получается: "Все хотят тебя сбить". Креативно! Еще и двигатель как-то странно звучит, не по-мотоциклетному… Черт возьми, да он дизельный! Браво, у парня руки растут оттуда, откуда надо.

Ворота медленно открылись. Байкер чинно, явно любуясь собой, подъехал к крыльцу и, развернувшись, не спеша припарковался. Пока он шел к крыльцу, я мог его рассмотреть и составить первое впечатление. Высокий, крепкий, около тридцати лет. Черно-желто-белая бандана на гладко выбритом черепе. Затертый джинсовый жилет. На груди слева нашивка "Труба", справа ромбик «1%» 2 2 One Percent. Термин появился после выступления главы Американской Мотоциклетной Ассоциации (АМА), в котором тот сказал, что все мотоциклисты законопослушные люди, и только один процент из них являются отверженными и нарушают закон (outlaws). С тех пор эта нашивка означает, что клуб или независимый байкер относят себя к outlaw. . Это уже плохо. Хлопот с ним не оберешься. Под жилетом была морская тельняшка.

– Это кто?

– Ваш механик. Поверьте, у него золотые руки.

Мы с Зоряной вернулись в кабинет.

Она переключила телевизор на камеру в другом кабинете. Байкер уже взгромоздился верхом на стул, повернув его задом наперед и опершись мощной грудью о его спинку. На его спине красовалась надпись "Loner" 3 3 Свободный наездник, Одиночка. . Собеседование проводил еще один молодой человек с совершенно незапоминающимся лицом. Инкубаторские они тут что ли?

– … предлагаемая работа соответствует Вашему основному профилю деятельности. – Как под копирку вещал и этот типчик.

– Слышь, бро, ты чо несешь? Какой еще профиль деятельности? Я вольный бродяга по жизни. Сидеть на жопе ровно – не мое. Летом я все время в дороге, а зимой нанимаюсь куда-нибудь механиком или мотористом. Нравится мне в железках ковыряться, понимаешь. Вон, зырь, байк собрал. Сам! Ни у кого такого нет. Он один, в единственном экземпляре! В правильных байках чо-нить ваще шаришь, цивил ты пешеходный?

– Ваши компетенции позволяют нам надеяться, что Вы можете справиться с пусконаладочными работами механизмов различной степени сложности. – Бесцветный молодой человек бубнил свой заученный текст, совершенно не изменив интонации.

– А вот это по мне. На бабло не жадные вы тут?

– Вам предлагается десять тысяч долларов в месяц. Контракт сроком на один год.

– Сто двадцать тонн зелени? Нештяк. Я в теме. Чего ломать будем? – у байкера загорелись глаза.

Зоряна закрыла ноутбук. Экран телевизора на стене погас.

– Можно всех посмотреть? – усмехнулся я, – Четвертого покажете?

– Обязательно. Но позже. Как впечатления от первых двух?

– Многолюдно у Вас сегодня.

Зоряна выжидательно смотрела на меня.

– В общем, оба годные. Дедушка знает все на свете. Наверное, очень нудный и противный. Байкер, видимо, самоучка. Это часто лучше, чем дипломированный специалист. Потому что изучал то, что ему действительно интересно. Учился осознанно и получил именно знания, а не свидетельство о прослушанных курсах. Явно мастер на все руки. С дисциплиной у него, кажется, не все в порядке, но не сидел это точно. Арестанты и говорят не так, и ведут себя не так. Проблемы с законом есть?

– Серьезных нет. Так, разные мелочи, дорожные штрафы, мелкое хулиганство и тому подобное. Но Вы правы. У него было трудное детство. Рос в детдоме, родителей нет, семьи тоже. Маргинальная личность.

– А профессор нам зачем, без него не справимся? Кстати, он правда профессор?