Марко Марчевский - Остров Тамбукту

Но я не послушал капитана и остался на берегу, наблюдая за туземцами. Вскоре они вернулись. У каждого из них под мышкой было по кокосовому ореху и дыне.

— Возьми, — подошел ко мне первым Гахар и протянул крупный кокосовый орех.

Я поблагодарил его от всего сердца и положил орех на песок. Остальные туземцы, один за другим поднесли мне свои подарки, а потом помогли перенести их в пирогу. После этого я простился с ними, сказав, что завтра опять приеду.

— Приезжай, приезжай! — закричали все. — Мы будем тебя ждать.

Когда паша пирога отделилась от берега, по крайней мере пятьдесят вооруженных туземцев вышли из лесу и окружили Гахара и других.

— Вот они! — воскликнул капитан. — Ведь я говорил вам, что в лесу прячутся дикари!..

Почему бы и нет? Они делают то же, что делаете и вы.

— А что я делаю? — удивился капитан.

— Сидите в пироге с ружьем в руках и охраняете меня от них, а они скрываются в лесу, готовые помочь своим, если мы на них нападем.

Плантатор ожидал нас на палубе. Увидев дыни и кокосовые орехи, он воскликнул:

— О, торговля идет хорошо! За метр ситцу — пять кокосовых орехов и столько же дынь. Отлично! — И, иронически усмехаясь, он добавил: — Из вас выйдет хороший торговец, сэр! На Кокосовых островах я продаю ситец в два раза дешевле.

— Это не торговля, — возразил я.

— А что же?

— Обмен подарками.

— Ерунда! — рассмеялся плантатор. Потом, подумав, более мягко прибавил: — Не сердитесь, сэр, я совсем не хочу вас обижать. Торговля повсюду остается торговлей. Но что мы будем делать, когда у нас выйдут весь ситец и ожерелья?

— Будем есть дыни, которые мы сами вырастим, — ответил я.

Целую неделю я не видел туземцев из племени бома. Я соскучился по Лахо, по старому Габону. Они, наверно, каждый день ждут меня в устье реки, а может быть, уже решили, что я останусь у их врагов. Нужно пойти повидать их. Ведь я же обещал вернуться к ним...

Однажды утром мы приготовились с капитаном на обычную вылазку. Услышав, что мы пойдем в лес, далеко от залива, Смит заявил:

— И я поеду с вами, сэр. Но с одним условием: я возьму с собой охотничье ружье.

— Возьмите, — согласился я. — Там вы можете стрелять, сколько вашей душе угодно, если моих темнокожих приятелей нет. Но если они там — ни в коем случае.

— Если они там, я не сойду на берег, — прервал меня Смит.

— Почему вы не сойдете? Они не опасны, уверяю вас. Только не стреляйте в их присутствии, потому что они убегут и никогда больше не вернутся. А этого не должно случиться. Может быть, нам придется жить с ними...

— В горах? Я не согласен, — возразил Смит. — Нам не следует оставлять этот залив. Может быть, случайно здесь пройдет какой-нибудь пароход и увезет нас с этого дьявольского острова.

— И я не согласен менять залив и яхту на джунгли, — заявил капитан. — Это будет равносильно погребению.

Смит и Стерн были правы. Племя бома жило далеко от океана. Там не всегда имелась соленая морская вода, и приходилось есть ямс и таро бессольными. Не было и места где купаться: река, протекавшая вблизи селения, была маленькая, в ней нельзя было плавать. Океан — это другое дело. Кроме того, в один прекрасный день, мимо острова и вправду мог пройти пароход и отвезти нас в ближайший порт...

Лахо и его людей не было в устье реки, но кокосовые орехи были в условленном месте. Это обстоятельство мне показало, что они все еще надеются на мое возвращение к ним.

Смит зарядил ружье и пошел в лес. Скоро послышался выстрел, а немного позже — и другой. Смит вернулся торжествующий. Он убил двух птиц — гамрая и банкивскую курицу. Гамрай — очень крупная птица с черными и белыми перьями, а дикая курица, наоборот, меньше наших домашних кур, но очень красивая, с пестрым оперением.

— На этом острове можно жить, сэр, — сказал плантатор, обрадованный успехом, — лес кишит дичью. Очевидно, дикари не ходят на охоту.

— Ходят, — возразил я, — но копьями и стрелами трудно что-нибудь убить.

— Верно, — согласился плантатор. — Эта дикая курица живет в чаще и исчезает при малейшем шуме.

— Это все, что вам известно о ней? — спросил я.

— Нет, не все, — усмехнулся Смит.

— А что вы еще знаете?

— Знаю, что ее мясо очень вкусно, и вы сегодня в этом убедитесь. Разумеется, если Стерн согласится ее приготовить...

— И ничего больше?

— А что еще следует мне знать, сэр? — удивился Смит.

— Например, что она является прабабушкой наших кур, что сначала ее приручили в Индии за несколько тысяч лет до нашей эры и оттуда она распространилась по всему миру...

— А кто занес ее сюда, раз на остров не ступала нога белого человека? — спросил Смит. — Может быть, моряки Магеллана?

— Не думаю. Моряки Магеллана не занимались птицеводством. Предполагаю, что банкивская курица так же, как и много других животных и птиц, водится здесь еще с тех времен, когда этот остров был соединен с Африкой и Индией.

— С Африкой и Индией? — изумился плантатор. — Разве эти два континента некогда были соединены?

— Да, — подтвердил я. — Африка была соединена не только с Индией, но и с Америкой. Но в течение миллионов лет волны сделали свою разрушительную работу, постепенно размыли часть суши, а другая ее часть потонула в море. Вы ничего не слышали об Атлантиде?

— Слышал, — сказал Смит, — но что именно, не помню.

— Атлантида простиралась в Атлантическом океане от двенадцатого до сорокового градуса северной широты. Древний философ Платон пишет, что на этой обширной земле жил воинственный и храбрый народ — атланты. Они воевали с древними эллинами и доходили до самого Египта. Но однажды наступило бедствие — страшное землетрясение и наводнения уничтожили Атлантиду за один день и одну ночь. Над водой сейчас возвышаются только самые высокие ее вершины — нынешние Азорские и Каролинские острова, Мадейра и Зеленый мыс. Ученые как Ориген, Порфир, Ямблик, Гумбольдт и другие отрицают существование Атлантиды, но Плиний, Атлан, Эпгель, Турнафор, Бюффон признают его. И если мы примем, что Платон и другие правы, мы должны согласиться с тем, что потонувшая Атлантида некогда связывала Африку с Америкой. Предполагают, что существовала суша, связывавшая в древности Южную Африку с Индией и потонувшая, как и Атлантида. Может быть, наш остров является частью этой потонувшей суши.

— Мы очень далеко забрались, — снисходительно усмехнулся Смит. — От обыкновенной курицы к потонувшему континенту. Относительно Атлантиды — это что, сказка или наука?

— Предположения пауки, сэр.

— Я верю в науку, — заявил Смит, — но не в ее предположения. А это что за птица?

— Это гамрай, из породы птиц носорогов, — ответил я. — Вы видите ее крепкий крючковатый клюв? Гамрай может им убить человека, если клюнет его в голову.