Александр Дюма - Предводитель волков

Сеньор Жан пришел на помощь бальи, и общими усилиями они заставили г-жу Маглуар раскрыть одну ладонь.

Немного успокоившись, толстяк принялся похлопывать пухлой ручкой по ладони своей жены, внимательно слушая при этом продолжение правдивого и увлекательного рассказа сеньора Жана.

— На чем я остановился? — спросил этот последний.

— Монсеньер, вы дошли до того места, как моя бедная Сюзанна, которую можно назвать целомудренной Сусанной…

— О, вы можете ею гордиться! — сказал сеньор Жан.

— И горжусь! Вы говорили, что моя бедная Сюзанна заметила…

— Да, да, подобно пастуху Парису, ваш гость хотел сделать из вас нового Менелая; тогда она встала… Вы помните, как она встала?

— Нет; наверное, я был немного… немного… взволнован.

— Она встала и заметила всем, что пора разойтись.

— В самом деле, — радостно подхватил бальи, — в последний раз, когда я еще слышал бой часов, било одиннадцать.

— Так вот, встали из-за стола…

— Только не я, по-моему, — сказал бальи.

— Нет — госпожа Маглуар и ваш гость. Она указала ему его комнату, и мадемуазель Перрина проводила его туда, после чего ваша нежная и верная супруга, госпожа Маглуар, подоткнула вам одеяло и вернулась в свою спальню.

— Дорогая Сюзаннетта! — умилился бальи.

— Именно тогда, оставшись одна в своей спальне, она испугалась. Она подошла к окну и открыла его; ветер ворвался в комнату и задул свечу. Вы знаете, приятель, что такое страх?

— Да, я очень боязлив, — простодушно ответил метр Маглуар.

— Так вот, с этой минуты страх полностью завладел ею; не решаясь разбудить вас, чтобы с вами не случилось несчастья, она позвала первого проезжавшего мимо всадника; по счастью, им оказался я.

— Это большая удача, монсеньер!

— Не правда ли?.. Я прибежал, я назвал себя. «Монсеньер, — сказала она, — скорее, скорее поднимайтесь! Мне кажется, в моей комнате кто-то есть».

— Ой! — воскликнул бальи. — Вы, должно быть, ужасно испугались.

— Вовсе нет! Я решил, что звонить — только время терять, передал поводья Весельчаку, встал на седло, с седла перелез на балкон и, чтобы человек, который спрятался в комнате, не смог убежать, закрыл окно. В эту минуту, услышав шум вашей открывающейся двери и не выдержав стольких волнений, госпожа Маглуар упала без чувств мне на руки.

— Ах, монсеньер, — сказал бальи, — какой ужасный рассказ!

— И заметьте, дружок, что я старался смягчить все эти ужасы, а не усилить; впрочем, вы услышите, что скажет госпожа Маглуар, когда придет в себя…

— О, смотрите, монсеньер, она пошевелилась.

— Хорошо! Зажгите перо у нее под носом, приятель.

— Перо?

— Да; это лучшее средство против судорог; зажгите перо у нее под носом, и она придет в себя.

— Но где мне взять его? — спросил бальи.

— Черт возьми! Держите — это от моей шляпы.

И сеньор Жан отломил часть страусового пера, украшавшего его шляпу, и протянул его метру Маглуару; тот зажег перо от свечки и дал жене вдохнуть этот дым.

Сеньор Жан уверял, что лекарство превосходное.

Оно подействовало мгновенно.

Госпожа Маглуар чихнула.

— Ах! — обрадовался бальи. — Она приходит в себя! Моя жена! Моя милая жена! Моя дорогая женушка!

Госпожа Маглуар вздохнула.

— Монсеньер, монсеньер, она спасена! — воскликнул бальи.

Госпожа Маглуар, открыв глаза, с испуганным видом попеременно смотрела то на мужа то на сеньора Жана. Наконец, остановив взгляд на бальи, она произнесла:

— Маглуар! Милый мой Маглуар! Это в самом деле вы! О, как я счастлива видеть вас после такого дурного сна!

«Ну и ловкачка! — прошептал Тибо. — Если я ничего не могу добиться от дам, за которыми ухаживаю, что ж, по крайней мере, они попутно дают мне хорошие уроки».

— Увы! Моя прелестная Сюзанна! — сказал бальи. — Это не плохой сон, это, кажется, ужасная действительность.

— В самом деле, я начинаю припоминать, — сказала г-жа Маглуар.

Затем, притворившись, будто только сейчас заметила присутствие сеньора Жана, она спросила:

— Ах, монсеньер, я надеюсь, вы не стали повторять моему мужу все те глупости, что услышали от меня?

— Почему же, милая дама? — спросил сеньор Жан.

— Потому что честная женщина должна уметь постоять за себя и не надоедать мужу подобным вздором.

— Напротив, сударыня, — возразил сеньор Жан. — Я все рассказал моему другу.

— Как! Вы сказали ему, что во время ужина этот человек гладил под столом мое колено?

— Сказал.

— Ах, негодяй! — сказал бальи.

— Вы сказали ему, что, когда я уронила салфетку и наклонилась поднять ее, я наткнулась не на нее, а на его руку.

— Я ничего не скрыл от метра Маглуара.

— Ах, разбойник! — вскричал бальи.

— И сказали, что, когда метр Маглуар, сидя за столом, почувствовал слабость и закрыл глаза, его гость воспользовался этим, чтобы насильно поцеловать меня?

— Я считал, что муж должен знать все.

— Злодей! — завопил бальи.

— Наконец, — договорила дама, — вы сказали ему, что, когда я вошла в спальню, ветер задул мою свечу и мне показалось, что занавеси на этом окне зашевелились, так что я позвала вас на помощь, решив, что он там прячется?

— Нет, я этого не сказал, но как раз собирался, когда вы чихнули.

— Подлец! — заревел бальи, хватая и вытаскивая из ножен шпагу сеньора Жана, лежавшую на стуле, и устремился к окну, указанному его женой. — Если он действительно там, за этой занавеской, я насажу его на вертел как зайца!

И в самом деле, он два или три раза ткнул шпагой в занавески.

Но вдруг бальи замер на месте, как делают школьники во время игры.

Волосы его под ночным колпаком встали дыбом, и почтенный головной убор судорожно закачался.

Шпага выпала из дрожащей руки и, звеня, покатилась по полу.

Он только что увидел за занавесками Тибо; и, если Гамлет, считая, что поражает убийцу отца, убил Полония, то он, бальи, считая, что перед ним пустота, едва не проткнул своего позавчерашнего знакомца, уже успевшего оказаться неверным другом.

Поскольку бальи концом шпаги приподнял занавеску, он оказался не единственным, кто увидел башмачника.

Его жена и сеньор Жан, чьим глазам это зрелище тоже представилось, вскрикнули от изумления.

Они и не думали, что их рассказ окажется таким правдивым.

Сеньор Жан не только узнал Тибо, но вспомнил, где он его видел.

— Разрази меня гром! — сказал сеньор Жан, направляясь к башмачнику. — Если я не ошибся, это мой старый знакомый — человек с рогатиной!

— Как человек с рогатиной? — стуча зубами, переспросил бальи. — Надеюсь, по крайней мере, сейчас рогатины при нем нет?

И он спрятался за спину жены.

— Нет, нет, успокойтесь, — обернулся к нему сеньор Жан. — Впрочем, если рогатина при нем, я ее отберу. А, господин браконьер, — продолжал он, снова повернувшись к Тибо, — значит, вам мало того, что вы охотитесь на оленей его высочества герцога Орлеанского в лесу Виллер-Котре; вы вышли из леса, чтобы поохотиться в землях моего приятеля, бальи Маглуара?