Баир Шаракшанэ - Разведчик с Байкала

Не успел Чимит сесть, как тут же поднялся его сосед.

— Можно, Семен Федосеевич, — обратился он к Орлову и, когда тот согласно кивнул головой, заговорил: — Я считаю, что высказанный сейчас Мэргэновым вопрос — это его частный вопрос. А поэтому, чтобы действительно не отнимать у всех время, прошу вас поручить кому-нибудь из опытных наших товарищей дать Мэргэнову подробные разъяснения, но только на досуге.

«Правильно!»... «Точно!»... «Верно!»... — раздались одобрительные возгласы со всех сторон.

Орлов выждал немного, потом встал и, попросив Мэргэнова остаться после совещания, сказал:

— Поскольку вопросов больше нет и, по-видимому, всем все ясно, то в заключение, я прошу вас, товарищи, о следующем. Выполняйте свои задания разумно, с учетом реальной обстановки и ваших возможностей. Проявляя, где это необходимо, собственную инициативу, ни в коем случае не допускайте произвола. В экстренном случае, если у вас не будет никакой возможности воспользоваться указанными способами связи, разрешаю являться лично. Но это, повторяю, только в особых, экстренных случаях...

Одинокая избушка, где жил старый бакенщик Куприян Еремеевич Буслаев, стояла на пологом берегу Ангары, почти на самом стыке двух районов — Братского и Усть-Удинского.

В Ангаротехническом участке, в непосредственном подчинении которого находился Буслаев, о нем отзывались, как о примерном коммунисте, а среди жителей округи он слыл добродушным, душевным, отзывчивым человеком. И все, от мала до велика, называли его с особой теплотой, по-родственному: «дядя Куприян».

В тот день, когда дядя Куприян, отгуляв праздники, возвратился в сторожку, ему стало известно о вооруженном выступлении бандитов.

«Вишь, Советская власть им поперек горла встала!» — гневно подумал он и выругался:

— Глотки таким злодеям повырывать надобно!

Через день, узнав о прибытии отряда ОГПУ, дядя Куприян, не раздумывая, направился к месту его дислокации в надежде, что чекисты не откажут и возьмут его в свои ряды. Но его не взяли.

— Спасибо вам, Куприян Еремеевич, за вашу заботу о Советской власти, — поблагодарил Буслаева Орлов. — Не беспокойтесь, пожалуйста: у нас своих сил хватит. К тому же вот-вот подойдут наши специальные подразделения. — А вот, если вы приютите, конечно, на время, одного нашего товарища, то мы будем вам очень признательны.

— Об этом деле никак разговору быть не может, — ответил дядя Куприян. — Коли вам чо потребуется, так не сумлевайтесь, все будет сделано.

И вернулся он в сторожку уже вдвоем с Мэргэновым.

Прошло три дня, как Чимит жил у Буслаева.

«Ты же по Байкалу плавал, а на Ангаре и подавно с лодкой справишься, — часто вспоминались ему слова Семена Федосеевича. — Главное так вникни в работу Куприяна Еремеевича, чтобы мог заправским бакенщиком выглядеть».

Не мог Мэргэнов забыть о разговоре, который состоялся у него с Орловым после памятного ночного совещания. Тогда Семен Федосеевич очень подробно и терпеливо растолковал, почему оперативная группа должна была временно воздержаться от захвата бандитского штаба. Ему хорошо запомнились доводы Орлова. «Я же информировал вас о том, — спокойно говорил тот, — что главари банды возлагают надежду на поддержку из других районов, в частности, из Усть-Удинского. И если они не лгут, не обманывают рядовых участников, то выходит, у них имеются сообщники в этих районах, с которыми они поддерживают связь. Следовательно, возникает прямая необходимость проверить эти данные. Подтвердятся они — перед нами встанет новая задача: выявить всех этих сообщников и связников...

Твоя же задача заключается в повседневном наблюдении и своевременном информировании нас о появившихся на твоем участке подозрительных лицах или о групповых передвижениях...»

— О чем ты, сынок, все думаешь? — обратился однажды дядя Куприян к Чимиту. — Али по родным, али по зазнобушке своей?

— Работы нет, — ответил Чимит. — Вот и переживать приходится.

— Как так? — удивился старый бакенщик. — С раннего утра до самой ночи по горло со мной занят и работы нету?

— Я о своей, чекистской, работе говорю.

— А-а-а, — протянул Куприян Еремеевич. — Таперича понял... Ну, а ежели бандиты к нам-то наведаться трухают, тогда чо ж, силой погоним их сюда, что ли?.. Они, видать, чуют, нюхом чуют, что мы тут с тобой всю шкуру с них посымаем.

Чимит улыбнулся и не то серьезно, не то в шутку сказал:

— Не будь вас, дядя Куприян, я бы сбежал отсюда. Честное слово, сбежал бы.

— А куды?.. До своего дому?

— Не до дому, а к Орлову, к своим.

— Это, поди, к тому, который самый главный у вас?

— Точно, к нему.

— Ну, так он же при мне сказывал, что будешь жить у меня, пока его приказу не получишь воротиться.

— Сказать-то он так сказал — это верно. Но когда рядом бой, а тут душа изнывает от безделья — разве не обидно?

— Э-э-э, куда ты хватанул, паря, — усмехнулся Куприян Еремеевич. — Горяч ты, вижу, горяч. Да токо вроде приказ-то един для всех быват. А с горячих-то вдвойне опосля спросют.

Привыкнув за эти дни к безобидным шуткам старого бакенщика, Чимит безошибочно уловил сейчас в словах Буслаева явное осуждение и удивленно посмотрел на него.

— По вашему Орлов прав, послав меня сюда загорать?

Дядя Куприян, как ни в чем ни бывало, вынул из кармана кисет, не спеша свернул цигарку и закурил.

— Что до меня, — заговорил он затем после глубокой затяжки, — то начальника- то вашего я раньше не встречал. Из рабочих он родом али из крестьян, о том не ведаю, токо глаза у него насквозь человека видют и голова шибко ладная. Чую, маху он не даст. Во как начальник-то ваш на моей памяти крутится опосля разговору-то с ним.

«Смотри-ка какого мнения об Орлове остался», — заметил про себя Чимит и задумался.

Буслаев выжидательно посмотрел на него, потом затянулся пару раз и продолжил:

— Ну чо болтать-то попусту. Вот завтрашний день, ежели не потревожут нас злодеи, бакена заплывем ставить. Погода-то, вишь, эти дни ясная, теплая — льду почти не видать стало. А ты-то, паря, как думаешь?

— Думаю, что пришла пора, — ответил Мэргэнов. — Завтра начнем ставить.

На рассвете одиннадцатого мая, когда Куприян Еремеевич и Чимит, проплыв вдоль берегов и погасив огни в бакенах, возвратились в сторожку позавтракать, к крыльцу неожиданно подъехал всадник.

— Здравствуйте, товарищи! — поприветствовал он вышедших ему навстречу хозяев. — Как живете? Что у вас нового на Ангаре?

Верховой, одетый в крестьянскую одежду, был незнаком Буслаеву, и Куприян Еремеевич уклончиво ответил:

— Бакенщики мы. И по части новостей окромя бакенов и створных знаков другого не ведомо. Токо кажий божий день по воде, как утки...

Чимит, опознав во всаднике сотрудника из оперативной группы, перебил дядю Куприяна.