Богдан Сушинский - Черный легион

— Как случилось, что мы с вами встретились? Мне это не дает покоя.

— Вы сами хотели нашей встречи. Разве не так? — Официант наполнил бокалы и неслышно удалился, оставив их наедине с руинами. На полуразрушенном втором этаже виднелась кровать, на которой чернели остатки обгоревшего одеяла. И досадовать на нерасторопность хозяйственных служб столицы бессмысленно: руин становилось все больше, а людей, способных приводить их в более-менее пристойный вид — все меньше.

— Значит, вы давно следите за мной?

— Не совсем корректное выражение. Хотя определенная доля истины в нем есть.

Едва пригубив бокал, Скорцени обратил внимание, с какой жадностью опустошила свой Фройнштаг. Лилия заметила его подглядывание, но даже не смутилась — настолько спасительными показались ей граммы старого крепкого вина.

— И вы знали, что я прибуду к Берлин, знали, каким именно поездом… То есть в лагере был человек, который сообщал о каждом моем шаге.

— Так уж о каждом, — хитровато улыбнулся Скорцени.

— И тем не менее…

— Мы всегда интересуемся каждым, кто хоть в какой-то степени интересуется нами. Золотое правило службы безопасности, унтерштурмфюрер Фройнштаг. Надеюсь, этим откровением я вас не шокировал? Говорите откровенно.

— Не очень.

— В таком случае и я позволю себе быть откровенным. Уже хотя бы ради того, чтобы вы не терзали себя понапрасну странными вопросами. Неужели вы всерьез считали, что возведение вас в ранг унтерштурмфюрера, в офицерский ранг, как и особая благосклонность к вам начальника лагеря, и этот отпуск в Берлин… — все это сошло на вас само собой, подобно манне небесной? Только потому, что вы слишком бдительно несли службу в своем Нордхаузене-13, - резко отреагировал штурмбаннфюрер на ее любопытство, не забывая при этом вновь наполнить бокалы.

Подняв свой, Фройнштаг замерла с ним в руке.

— Что вы сказали, господин штурмбаннфюрер? — Состояние Лилии было близким к шоковому. — Что вы только что сказали?

— Почти ничего. Вы были откровенны со мной, я с вами, казни вас иезуитский палач. Пардон, — извинился за '«палача» Скорцени. — И не вздумайте впредь реагировать на мои слова столь же эмоционально. Я этого не терплю. Мне попросту придется разочароваться в вас. А не хотелось бы, унтерштурмфюрер.

— Благодарю.

— Не хотелось бы, Фройнштаг, — вошел в словесный раж Скорцени. — Наш служебный флирт — служебный флирт — зашел слишком далеко. На него потрачены уйма времени и средств.

— Времени вам жалко, — поджала губы Фройнштаг.

Скорцени промолчал. Унтерштурмфюрер явно переигрывала. А он не собирается кокетничать с ней. Для него куда важнее, не как она целуется, а как стреляет из пистолета.

— Значит, то, что, по моему мнению, неожиданно свалилось на меня с неба, — возобновила разговор Фройнштаг, но уже без излишних эмоций, — на самом деле ниспослано мне ангелами Главного управления имперской безопасности. Кто бы мог предположить?

— Я долго подбирался к вашей кандидатуре, поэтому, действительно, не хотелось бы разочаровываться. Как оказалось, не так-то просто найти хотя бы одну диверсантку, способную достойно сработаться с моими парнями.

— Как оказалось, — посмотрела на него сквозь прозрачность красного вина Фройнштаг. |Зино понемногу начинало действовать, и, как всегда в таких случаях, ее потянуло на флирт. Уже не служебный.

— Но вы мне показались наиболее подготовленной, — не заметил ее стараний первый диверсант рейха. — Причем для любых наших прогулок.

Фройнштаг сделала несколько решительных глотков и припечатала бокал к столу. Кажется, ей сделали не только комплимент, но и предложение.

— Если ваша очередная прогулка хоть немного будет напоминать горнолыжные страсти на вершине Абруццо, я, кажется, соглашусь повторить нечто подобное. И может-оказаться, что вполне подойду вам, господин Скорцени. Выполняя задание, я обычно менее эмоциональна, чем в беседах с мужчинами.

Скорцени понимающе улыбнулся. Сейчас он уже не казался Лилии столь непреступным и суровым, каким показался вчера. Это подбодрило ее настолько, что она сама наполнила оба бокала и, приподняв свой, в молчаливом тосте опустошила почти до дна.

Штурмбаннфюреру это понравилось.

— Для начала направим вас в специальную диверсионную школу. А уж потом…

— Но я уже училась… в диверсионной.

— Это была не та школа, Фройнштаг. Не говоря уже о том, что это было давно. Сейчас мы направим вас в замок Фриденталь. В котором проходят подготовку почти все мои архангелы.

— Придется побывать еще и в обществе ваших парней, — дернул черт Лилию за язык. — Вас это не смущает?

— Не только парней, — Фройнштаг уже заметила, что Скорцени воспринимает все слишком дословно и слишком прямолинейно. Слова он досылал в свой мозг, как патрон в патронник. — Там есть и женская группа. Всего из десяти человек, но все же…

— Тогда можете спать спокойно.

— Поскольку определенную подготовку вы уже получили, будете выступать и в роли курсантки, и в роли инструктора. Словом, возглавите эту группу. Судя по выражению лица, вам что-то не нравится в моем предложении.

— Как долго придется пробыть в вашем замке, рыцарь Скорцени?

— Не надейтесь, унтерштурмфюрер, долго засиживаться не позволят. Даже если бы вам очень захотелось этого. И вообще, кто знает, возможно, придется извлечь вас оттуда еще раньше, чем предполагается. Так что во Фриденталь отправитесь сегодня же. Я выделю для вас машину.

— Прямо сейчас?

— А вам хочется прямо сейчас? — вполне может быть, что улыбка, которой озарил ее первый диверсант империи, должна была показаться вежливой и искренней. Однако ее, такую, еще нужно было разглядеть в хитросплетении легких морщин и зловещих шрамов. — Или же возникла необходимость попрощаться с вашей старой знакомой — Анной, простите, запамятовал фамилию. Но вы-то знаете, что я имею в виду «медсестру-палача» из вашего лагеря.

Фройнштаг почувствовала, как лицо ее зашлось предательской краской. Опершись локтями о стол, она обхватила голову руками и несколько минут сидела в таком положении, будто пристыженная школьница, побаивающаяся взглянуть на вышедшего из себя учителя.

— Скажите, штурмбаннфюрер, — наконец решилась она, хотя и не без колебаний. — Вам известно даже то… ну, я имею в виду… как мы провели время с этой моей знакомой?

— Если вы имеете в виду ваши нежности в объятиях некоего обер-лейтенанта Гардера, то можете считать, что об этом мне абсолютно ничего не известно. Кроме того, я не ревнив. И вы для меня — офицер СС. Я не так часто интересуюсь, как проводят свои свободные часы коммандос из моей группы. Почему вы должны быть исключением?

— Великодушно, великодушно… — обалдело смотрела на него во все глаза Фройнштаг. — Только будьте уж таким великодушным до конца: не трогайте этого обер-лейтенанта. Не из каких-то особых чувств прошу. Просто это было бы слишком жестоко и слишком несправедливо.