Александр Авдеенко - Над Тиссой (сборник)
- Название:Над Тиссой (сборник)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Array Литагент «Вече»
- Год:2015
- Город:Москва
- ISBN:978-5-4444-7946-9
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Авдеенко - Над Тиссой (сборник) краткое содержание
Автор с глубоким знанием дела описывает как рядовую службу пограничников, так и головокружительные погони и схватки с нарушителями государственной границы. В 1958 году по роману «Над Тиссой» был снят одноименный художественный фильм.
Над Тиссой (сборник) - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Он снял свои роговые очки и добрыми близорукими глазами, глубоко спрятанными под седыми бровями, весело смотрел на здорового, крепкого молодого человека.
– Смотрю вот я на вас, Иване, и гадаю, где ваши корни. Должно быть, вы родились где-нибудь там, под северным сиянием, в светлой хижине лесника, на берегу синего-синего озера, среди белых берез?
Белограй засмеялся:
– Вот и ошиблись. Родился я не на севере, а на юге, в Николаевской области, на берегу моря, в просоленной рыбацкой хибаре.
Проводник принес постельное белье.
Белограй быстро, по-солдатски, разделся и нырнул под одеяло. Улегся и его сосед.
– Вспомнил! – вдруг воскликнул Белограй вскакивая. – Стефан Янович, вы не знаете эту женщину в черном платье, что едет в соседнем купе?
– Нет, не знаю, – с сожалением сказал Дзюба. – А кто она?
Белограй опять лег, запрокинув сильные свои руки за голову, и, глядя в потолок, в какую-то одну точку, заговорил:
– Представьте глухой полустанок на Сибирской магистрали. Тайга. Снега в рост человека. Метели. Письма с фронта идут очень долго… Шесть месяцев ждала Вера Гавриловна письма от своих сыновей-близнецов, Виктора и Андрея. И вот как-то разрывает она казенный конверт…
– Погибли? – сочувственно спросил Дзюба.
– Похоронили их вместе, у подножья двух гор. Одним указом им присвоили звания Героев Советского Союза. Теперь в Словакии есть Гора Андрея и Гора Виктора Мельниковых.
Он помолчал.
– Каждый год, весною, на сибирский полустанок приходит конверт с иностранными марками… Вера Гавриловна достает из-под кровати чемоданчик, укладывает в него подарки друзьям и едет за десять тысяч километров, чтобы поклониться Горе Андрея и Горе Виктора, своей рукой посадить цветы на могиле героев-близнецов. В мае она возвращается домой. До границы ее провожает делегация партизан-словаков, боевые друзья Андрея и Виктора.
– Наверно, там, за границей, вы и видели ее? – спросил Дзюба.
– Да. Я слышал речь Веры Гавриловны в Берлине, на солдатском митинге.
– А твоя матка… где она? – вполголоса спросил Дзюба.
Белограй долго не отвечал. Дзюба терпеливо ждал.
– Нету у меня матери, – наконец откликнулся Иван.
– Умерла?
– Да. В Ленинграде. Во время блокады, от голода.
– Отец?
– Погиб на Курской дуге.
Дзюба сочувственно помолчал, потом спросил:
– Братья?
– Никого нет, все погибли.
Белограй погасил верхний свет и решительно повернулся к стенке.
Иван проснулся рано: в окнах вагона чуть брезжил лесной туманный рассвет. Белограй бесшумно спустился с верхней полки и осторожно, на цыпочках, боясь разбудить своего спутника, вышел из купе.
Вера Гавриловна уже стояла у коридорного окна, в халате, с темным пуховым платком на плечах, седоголовая.
За окнами, в облаках тумана, тянулись без конца без края заиндевелые брянские леса. Изредка проплывали в молочной мгле пепельно-сизые бревенчатые избы, красные домики путевых обходчиков, силосные башни, корпуса машинно-тракторных станций. Вдоль железнодорожного полотна часто зияли огромные воронки, полные черной воды, с белыми ледяными закраинами. Может быть, отсюда, с брянской земли, и начали свой военный поход близнецы Мельниковы, Андрей и Виктор. От Центральной России до Центральной Европы. Должно быть, об их пути и думала осиротевшая мать, глядя в туманное окно.
– Доброе утро, Вера Гавриловна!
Седоголовая женщина с удивлением обернулась.
Лицо Белограя, хорошо выбритое, излучало приветливость. И весь он, подтянутый, в мундире без погон, с орденами на груди, аккуратно причесанный, с сияющими глазами, был такой молодой, свежий, родной, что суровая Вера Гавриловна не могла не ответить улыбкой на его улыбку.
– Как быстро вы покоряете людей! – с восхищением проговорил Дзюба, когда Белограй вернулся в купе.
По лицу Белограя пробежала тень искреннего неудовольствия. Он достал коробку «Казбека».
– Курите, папаша!
– Спасибо, некурящий, – Дзюба положил ему руку на плечо. – Береги и ты свое здоровье, сынок, не соси эту гадость натощак. Давай позавтракаем, а тогда дыми в свое удовольствие. – Он потер ладонь о ладонь. – Имеется любительская колбаса, черная икорка, сыр и даже… коньячок. Закрывай дверь, и будем пировать.
– Не откажусь.
Завтракая и выпивая, Дзюба обратил внимание на надпись, сделанную на тыльной стороне кисти руки Белограя. Некрупными красивыми буквами было вытатуировано «Терезия» – женское имя, широко распространенное в Закарпатье.
– О, друже! – воскликнул Дзюба. – Да ты уже породнился с нашими девчатами! – Он подмигнул, указывая на татуировку. – Еще нареченная или уже законная жена?
– Знакомая.
Через два часа Дзюба осторожными вопросами вытянул из охмелевшего Белограя все, что ему было необходимо.
Дзюба получил из-за границы, от своих давних шефов, инструкции срочно достать, не останавливаясь ни перед чем, абсолютно надежные документы советского человека в возрасте 25–28 лет. Белограй оказался как раз таким человеком. Идеальная находка! И месяца не прошло, как гвардии старшина демобилизовался. Пять лет сверхсрочно прослужил в Берлине. Еще бы служил, если бы не исключительные обстоятельства. Дело в том, что его жизненные планы нарушила молодая колхозница Терезия Симак, Герой Социалистического Труда, фотографию которой он увидел в журнале.
В первом своем письме он поздравил Терезию с высокой наградой и коротко рассказал о себе. Сообщил ей, что, «между прочим, собственноручно в тысяча девятьсот сорок четвертом году, в октябре, выметал гитлеровскую нечисть с той самой земли, на которой Терезия дает теперь рекордные урожаи. Так что, хороша дивчина, не забывай, кому ты обязана своим геройством», – гласила шуточная концовка письма.
Терезия откликнулась на его письмо. Так завязалась переписка. Ни с той, ни с другой стороны насчет чувств ничего не было сказано. Но в каждом письме Белограй искал чего-то между строк и находил, как ему казалось. Кончилось тем, что он, когда вышел срок службы, демобилизовался, выехал в Москву и, пожив несколько дней у своей дальней родственницы, троюродной тетки, направился в Закарпатье.
Предусмотрительный Дзюба выяснил и такую важную деталь: Белограй не посылал Терезии ни одной своей фотографии.
– Почему? – спросил Дзюба.
– Так… Разве мертвая фотография может заменить живого человека?
– Это верно, и все же ты мог бы хоть приблизительно проверить фотографией, пришелся ли ей по вкусу.
– Бумагой такое не проверяется.
– Слушай, Иван, – допытывался Дзюба, – как же ты решился на демобилизацию и на такую вот поездку, не зная, любит она тебя или нет?
– Как не знаю! Конечно, на расстоянии, заочно, по-настоящему влюбиться нельзя.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: