Иордан - Гетика

{ 142 } Когда в дальнейшем император Феодосий выздоровел и узнал, что император Грациан установил союз между готами и римлянами, – чего он и сам желал, – он воспринял это с радостью и со своей стороны согласился на этот мир; короля Атанариха, который тогда наследовал Фритигерну, он привлек к себе поднесением ему даров и { 143 } пригласил его со свойственной ему приветливостью нрава побывать у него в Константинополе. Тот охотно согласился и, войдя в столицу, воскликнул в удивлении: «Ну, вот я и вижу то, о чем часто слыхивал с недоверием!» – разумея под этим славу великого города. И, бросая взоры туда и сюда, он глядел и дивился то местоположению города, то вереницам кораблей, то знаменитым стенам. Когда же он увидел толпы различных народов, подобные пробивающимся со всех сторон волнам, объединенным в общий поток, или выстроившиеся ряды воинов, то он произнес: «Император – это, несомненно, земной бог, { 144 } и всякий, кто поднимет на него руку, будет сам виноват в пролитии своей же крови». Был он, таким образом, в превеликом восхищении, а император возвеличил его еще бóльшими почестями, как вдруг, по прошествии немногих месяцев, он переселился с этого света [421]. Мертвого, император почтил его милостью своего благоволения чуть ли не больше, чем живого: он предал его достойному погребению, причем { 145 } сам на похоронах шел перед носилками [422].

После смерти Атанариха все его войско [423]осталось на службе у императора Феодосия, предавшись Римской империи и слившись как бы в одно тело с римским войском; таким образом было возобновлено то ополчение федератов, которое некогда было учреждено при императоре Константине, и эти самые [готы] стали называться федератами [424]. Это из них-то император, понимая, что они ему верны и дружественны, повел более двадцати тысяч воинов против тирана Евгения, который убил Грациана [425]и занял Галлии; одержав над вышесказанным тираном победу, император совершил отмщение.

{ 146 } После того как Феодосий, поклонник мира и друг рода готов, ушел от дел человеческих, сыновья его [426], проводя жизнь в роскоши, принялись губить оба государства, а вспомогательным войскам [т. е. [готам] отменять обычные дары; вскоре у готов появилось к ним презрение, и они, опасаясь, как бы от длительного мира не ослабела их сила, избрали себе королем Алариха [427]; он отличался чудесным происхождением из рода Балтов, второго по благородству после Амалов; род этот некогда благодаря отваге и доблести получил среди своих имя Балты, т. е. отважного.

{ 147 } Вскоре, когда вышеназванный Аларих поставлен был королем, и, держа совет со своими, убедил их, что лучше собственным трудом добыть себе царство, чем сидя в бездействии подчиняться [царствам] чужим. И, подняв войско, через Паннонию – в консульство Стилихона и Аврелиана [428]– и через Сирмий [429], правой стороной [430]вошел он в Италию, которая казалась опустошенной от мужей [431]: никто ему { 148 } не сопротивлялся, и он подошел к мосту Кандидиана [432], который отстоял на три милиария [433]от столицы Равенны.

Этот город открыт всего только одному подступу, находясь между болотами, морем и течением реки Пада [434]; некогда землевладельцы [в окрестностях] города, как передают старшие писатели, назывались αινετοί, что значит хвалы достойные [435]. Равенна лежит в лоне римского государства над Ионийским морем и наподобие острова заключена в разливе текущих вод [436]. { 149 } На восток от нее – море; если плыть по нему прямым путем из Коркиры [437]и Эллады, то по правую сторону будут сначала Эпиры, затем Далмация, Либурния и Истрия [438], и так весло донесет, касаясь [все время берега], до Венетий [439]. На запад [от Равенны] лежат болота, на которых, как ворота, остается единственный крайне узкий вход. С северной стороны находится тот { 150 } рукав реки Пада, который именуется Рвом Аскона [440]. С юга же [441]– сам Пад, величаемый царем рек италийской земли, по прозванию Эридан [442]; он был отведен императором Августом посредством широчайшего рва, так что седьмая часть потока проходила через середину брода, образуя у своего устья удобнейший порт, способный, как некогда полагали, принять для безопаснейшей стоянки флот из двухсот пятидесяти кораблей, по сообщению Диона [443]. Теперь же, как говорит { 151 } Фавий [444], то, что когда-то было портом, представляется обширнейшим садом, полным деревьев, на которых, правда, висят не паруса, а плоды [445]. Город этот славится тремя именами и наслаждается трояким расположением, а именно: первое из имен – Равенна, последнее – Классис, среднее – Цезарея между городом и морем; эта часть изобилует мягким [грунтом] и мелким песком, пригодным для конских ристаний.

{ 152 } Итак, когда войско везеготов приблизилось к окрестностям Равенны, то послало к императору Гонорию, который сидел внутри города, посольство: если он позволил бы готам мирно поселиться в Италии, они жили бы с римским народом так, что можно было бы поверить, что оба народа составляют одно целое; если же нет, то надо решить дело войной, – кто кого в силах изгнать, – и тогда победитель пусть и повелевает, уверенный [в своей силе]. Но император Гонорий опасался и того, и другого предложения; созвав на совет свой сенат, он раздумывал, как бы { 153 } изгнать готов из пределов Италии. И пришло ему, наконец, в голову такое решение: пусть Аларих вместе со своим племенем, если сможет, отберет и возьмет в полную собственность далеколежащие провинции, т. е. Галлии и Испании [446], которые император почти потерял, так как их разорило нашествие короля вандалов Гизериха [447]. Готы соглашаются исполнить это постановление [448]и принять дар, подтвержденный { 154 } священным прорицанием, и отправляются в переданную им землю. После их ухода, – а они не причинили в Италии никакого вреда, – патриций Стилихон [449], зять императора Гонория (потому что император взял в замужество обеих его дочерей, Марию и Термантию, одну за другой, но бог призвал к себе их обеих сохранившими девственность и чистоту); так вот этот Стилихон тайно подошел к Полентии [450], городу в Коттийских Альпах [451], – готы же не подозревали ничего дурного, – { 155 } и, на погибель всей Италии и бесчестье себе, бросился в бой. Внезапно завидев его, готы сначала ужаснулись, но вскоре собрались с духом и, по своему обычаю возбудив себя ободряющими кликами, обратили чуть ли не все войско Стилихона в бегство и, отбросив его, уничтожили полностью; затем, разъяренные, они меняют предпринятый путь и возвращаются в Лигурию [452], по которой только что прошли. Захватив там награбленную добычу, они также опустошают Эмилию [453]и земли по Фламиниевой дороге [454]между Пиценом [455]и Тусцией [456]; они хватают как добычу все, что попадается по обеим ее сторонам, и в { 156 } набегах доходят вплоть до Рима. Наконец, вступив в Рим [457], они, по приказу Алариха, только грабят, но не поджигают, как в обычае у варваров, и вовсе не допускают совершать какое-либо надругательство над святыми местами. Выйдя из Рима, они двинулись по Кампании [458]и Лукании [459], нанося тот же ущерб, и достигли Бриттиев [460]. Там они осели надолго и предполагали идти на Сицилию, а оттуда в африканские земли.