Лукиан - Избранное

3. Проплыв около трехсот стадий, мы приблизились к маленькому и пустынному острову, где мы запаслись водой, так как ее у нас уже не было, застрелили из лука двух диких быков и поплыли дальше. У быков этих рога находились не на голове, а под глазами, как этого желал Мом. 388Вскоре мы въехали в море, которое состояло не из воды, а из молока, и в нем мы увидели белый остров, поросший виноградом. Остров этот состоял из огромного сыра, как мы узнали об этом впоследствии, отведав его; в окружности он имел двадцать пять стадий. Виноградные лозы были покрыты гроздьями, из которых, выжимая, мы пили не вино, а молоко. Посреди острова был построен храм, посвященный Нереиде Галатее-молочнице, 389как об этом гласила надпись. Покуда мы оставались на этом острове, пищу и хлеб нам давала земля, питьем же служило молоко из гроздьев. Мы узнали, что на этом острове царит Тиро-сырница, дочь Саломонея, которой эту честь оказал Посейдон после ее ухода из жизни.

4. На этом острове мы пробыли пять дней, на шестой же пустились в дальнейшее плавание, так как ветер был попутный, а море совсем гладкое. На восьмой день, когда мы плыли уже не по молочному морю, а по соленому и синему, мы увидели большое количество людей, бегающих по морю. Телом и величиной они совсем походили на нас, только ноги у них были особенные, из пробки, отчего они, по-моему, и получили название «Пробконогих». Мы были удивлены, когда увидели, что они не тонут, но держатся на волнах и шагают по ним безбоязненно. Они приблизились к нам, приветствовали нас на греческом языке и сказали, что они спешат на Пробку, свою родину. Некоторое время они бежали рядом с нами, сопутствуя нам, но потом свернули в сторону, пожелав доброго плавания.

Вскоре мы увидели целый ряд островов, из них первый налево и был Фелло-Пробка, куда они спешили. Самый город их расположен на огромной и круглой пробке. Вдали же и значительно правее виднелись пять огромных и высоких островов, на которых горели многочисленные огни.

5. Остров, лежавший как раз впереди, был широк и низок и находился от нас на расстоянии не менее пятисот стадий. Когда мы приблизились к нему, на нас подул удивительный ветер, сладкий и благоухающий, какой, по словам историка Геродота, веет в счастливой Аравии. Он был настолько сладок, что казался нам насыщенным запахом роз, нарциссов, гиацинтов, лилий и фиалок, а кроме того мирта, лавра и цветущего винограда. Мы вдыхали это благоухание и, исполненные надеждой на то, что здесь ждет награда за великие наши труды, поравнялись с островом. Мы увидели, что он со всех сторон окружен большими и спокойными гаванями. Прозрачные реки бесшумно вливались в море. Всюду виднелись луга и леса; птицы распевали на берегу и в ветвях. Нежный и благоуханный воздух был разлит по всей стране. Ласковые ветерки тихо раскачивали лес, а с колеблющихся веток струилась чудная и беспрерывная песнь, точно звуки флейт в пустынном месте, слышался смешанный и сливающийся из многих голосов гул, не беспокойный, но такой, как бывает во время пира, когда одни играют на флейте, другие восхищаются, третьи одобряют рукоплесканиями игру на флейте или лире.

6 . Очарованные всем этим, мы причалили к берегу, привязали наш корабль и, оставив на нем Скинфара и еще двух товарищей, отправились вперед. Идя по покрытому цветами лугу, мы встретили прислужников и стражников; они схватили нас, связали венками из роз, которые считаются у них самыми крепкими узами, и повели к своему властителю. От них мы по дороге узнали, что остров этот назвается Островом Блаженных и на нем владычествует критянин Радамант. Когда нас привели к нему, мы заняли в числе подсудимых четвертое место.

7. Первое дело касалось Аянта, Теламонова сына; разбирался вопрос, возможно ли принять его в число героев или нет. Обвинялся он в том, что лишился рассудка и кончил жизнь самоубийством. После многих речей Радамант постановил следующее: передать его теперь врачу Гиппократу с Коса с тем, чтобы тот дал ему выпить чемерицы, 390а когда к нему впоследствии вернется разум, сделать его соучастником пиров.

8. Второй случай был любовного свойства. Дело в том, что между Менелаем и Тезеем поднялся спор по поводу обладания Еленой. Радамант присудил ее Менелаю ввиду тех трудов и опасностей, которые он перенес из-за нее. Что касается Тезея, то у него и без того имелись другие жены, как, например, амазонка и дочери Миноса.

9. Третье дело касалось Александра, сына Филиппа, и карфагенянина Ганнибала, поспоривших из-за первенства, которое в конце концов было присуждено Александру, и кресло его было поставлено рядом с местом Кира старшего, царя персидского.

10. Четвертыми приблизились мы. Радамант спросил нас, каким чудом еще при жизни явились мы в эту священную область. Мы рассказали ему все по порядку. Выслушав нас, Радамант велел нам отойти и, собрав своих советников, стал обсуждать, как ему поступить с нами. Среди многочисленных советников его находился и афинянин Аристид Справедливый. Наконец ими по совету Аристида было вынесено следующее решение: за любопытство наше и за странствия призвать нас к ответу после смерти, теперь же позволить нам пробыть известное время на острове в обществе героев, после чего мы обязаны были удалиться. Срок нашего пребывания здесь был определен ими не более семи месяцев.

11. Венки из роз, связывавшие нас, спали тут сами собой, и мы отправились в город на пир блаженных. Весь город был построен из золота, окружающие его стены из изумруда, каждые из семи ворот сделаны из цельного коричного дерева; земля, на которой стоит город, и лежащая в пределах стен, состоит из слоновой кости. Храмы всех богов воздвигнуты из драгоценного камня берилла, а жертвенники в них представляют собой каждый огромный аметист, на котором они и сжигают гекатомбы. Вокруг города течет из прекраснейшего мирра река шириной в сто царских локтей, глубиной в пять, так что в ней можно очень хорошо плавать. Бани их состоят из огромных стеклянных домов, которые отапливаются коричными дровами; ванны в них наполнены вместо воды теплой росой.

12. Одеждой служит тончайшая пурпуровая паутина. У них нет тела, они совсем прозрачны и являют собой только облик и идею человека. Несмотря на бесплотность свою они двигаются, встречаются, мыслят и говорят, и в общем напоминают собой обнаженную душу, которая бродит, набросив на себя подобие тела. Только прикоснувшись к ним, можно убедиться, что они бестелесны и не что иное, как выпрямившиеся тени; вся разница только в том, что они не черны. Никто из них не старится, но пребывает в том возрасте, в котором явился сюда. У них не бывает ни ночи, ни сияющего дня, а страна их наполнена светом, какой бывает в предрассветные сумерки, перед восходом солнца. Они знают одно только время года, так как у них вечно царит весна, и только один ветер дует у них — зефир.