Ватсьяяна Малланага - Кама Сутра

Наставления Ватсьяяны глубоко отражают психологию своих адресатов (вряд ли в противном случае была бы возможна столь широкая и длительная популярность их на своей родине) и открывают нам интереснейшие закономерности в строе чувств, в характере переживаний древних индийцев. Анализ этих закономерностей относится к компетенции психологов., и здесь мы обратим внимание лишь на некоторые свидетельства. Таковы рассуждения о характере ощущений женщины, отражающие взгляды разных школ (6.17 и сл.); достаточно ярко выраженное, хоть и варьирующееся (ср. гл. 12), сочетание садистического и мазохисти-ческого компонентов влечения — ср., с одной стороны, детальную разработку специфичных аксессуаров любовных отношений (гл. 10; 11; 15—16), описание любовной игры (9.15 и сл)., замечания в 6.45 и сл.; характерные исторические реминисценции (15—16, 27—29), с другой — широкую распространенность «подражания мужчине» (17—18.1—3). Интересны сравнительные характеристики мужчин и женщин (15—16.21), описания внешнего вида любящих при тех или иных аффектах (17—18.9 и 31; 27.25 и сл.; 46.19 и др.) и соответствующие психологические наблюдения (28.31 и 35; 52.56—57 и др.), замечания о стадиях любовного чувства (40.5), о «естественном» и «искусственном» наслаждении (50.1 и сл.; ср. 58.57) и т.д. Многие из этих наблюдений и рекомендаций очевидно выходят за рамки древнеиндийской жизни и находят себе параллели в других литературах — можно назвать здесь суждения об обращении с девушкой (гл. 25), о влиянии поведения женщины (уклончивости или доступности) на характер ее дальнейших отношений с мужчиной (40.10—16; ср. 26.23; 29.43; 51.21) и о причинах соответствующего поведения (41.17 и сл.; 42.50; 43.52); о любовной ссоре (гл.22), о средствах оттолкнуть мужчину (59.12; 55.41 и сл.), о признаках равнодушия (54.27—35), о воздействии определенных наставлений и рассказов (8.30; 26.17; ср. 47.2, 12 и сл. и 63 и сл.) и т.д.

«Камасутра» придает важное значение образованности. Приобретение знаний — основной долг человека, который ему надлежит исполнять с детства (2.2; ср. 2.9; 3.1 и др.). Отличительная черта горожанина — знание наук (4.1). Сам Ватсьяяна неоднократно ссылается на мнения ученых авторитетов. Рассматривавшаяся иногда как составная часть врачебной науки, К содержит ряд сведений и о древнеиндийской медицине. Здесь приведены конкретные наставления по гигиене, уходу за телом (4.16 и сл.; 17—18.32 и др.). Предписания VII раздела, хоть и носят в отдельных деталях явно фантастический характер, в какой-то мере отражают уровень древнеиндийской фармакологии [35] Ср.: Schmidt, 1902, с. 817 и сл.; Schmidt, 1904, с. 175 и сл.; Majumdar и др. См. примеч. к 59.1 и сл. . Любопытно свидетельство о вере в целебные свойства собачьего мяса. В число обязанностей хозяйки» входило хранение дома лекарств (ogadha— 32.28). К содержит сведения по анатомии (ср. 6.1—2 и соотв. примеч.), в отдельных перечнях упомянуты дефекты и достоинства некоторых частей тела (например, 10.8 и сл.; 11.2—3; 23.12). Как уже говорилось, здесь неоднократно идет речь о врачах (vaidya), занимавших, по-видимому, достаточно высокое положение в обществе, — они неоднократно упоминаются рядом с главными советниками (ср. 44.6; 53.15). Среди Других наук упоминаются грамматика, астрономия (ср. 2.8—10; 20.2!—22). Обширный перечень наук, ремесел, знание которых предписывалось горожанам, причем не только мужчинам, но и женщинам, содержит 3.16 — здесь названы, в частности, металлургия, минералогия, владение условными языками и местными наречиями, знание словарей и энциклопедий, просодии, военной науки, упоминания различных искусств и ремесел. Встречаются свидетельства об игре на вине и дамаруке (3.16), тростниковой флейте (64.43), о специальных залах, где исполнялась музыка (59.15), о пении (26.18; 52.22 и 32), об инструментах, необходимых актерам (59.24), и т.д. Сообщения подобного рода мы найдем и в уже упоминавшихся перечнях соответствующих профессий (5.37; 44.12; 50.9 и др.), и в отдельных описаниях обстановки в жилищах горожанина, гетеры, царя (ср. 4.2 и сл.; 20.1; 32.3; 48.17; 53.6; 57.25—27; и др.). Любопытны сведения о древнеиндийских суевериях (ср. помимо богатого материала VII раздела 23.9), о гаданиях по полету птиц и оракулах при выборе невесты (52.45 и сл.), о различных предзнаменованиях (32.20, ср. 3.16 «и др.), о колдовстве с помощью кореньев и т.д.

Наконец, К интересна и для изучения фауны и флоры древней Индии. Здесь сообщается о птицах и животных, служивших для развлечений, — петухах, перепелах, баранах (3.16; 4.21 и др.), о ручных животных и птицах в домашнем хозяйстве (32.33) и царском дворце (48.17) и т.д. Еще богаче отражен в книге растительный мир [36] Ср. в этой связи: Majumdar; Law; Калинович, с. 202 и сл. и др. О культовых функциях дерепьев в брахманизме и буддизме, в частности, связанных с верой в их целебные свойства, ср.: Viennot. . Тут неоднократно перечисляются всевозможные деревья и травы. Таковы перечни растений, в том числе и тех, что употреблялись в пищу (ср.4.38), которые надлежало разводить хозяйке (32.6—7 и 29). Весьма интересны в этом отношении и рецепты раздела VII.

Ранее уже говорилось о значении культа камы в индуизме, в его обрядовой практике, в литературе и искусстве. Можно полагать, что начиная с IV—V вв. н.э. значительную роль здесь стали играть и наставления самой „Камасутры“. Об этом говорят ссылки на нее в отдельных литературных памятниках. В одном из рассказов „Панчатантры“ (Textus sirnplicior, 1.5) ткач, принявший облик Вишну, проникает ночью к царевне и обращается с нею „согласно наставлениям Ватсьяяны“ [37] IIШ, с. 56. . Очевидное знакомство с К обнаруживают герои Дандина (VI—VII вв.) [38] ДШ, с. 23 и сл.; 38. . Возможно, на Ватсьяяне основывается перечень десяти стадий любви в „Двадцати пяти рассказах веталы“ (16.14—17) и „Семидесяти рассказах попугая“ [39] ШШ, с. 29. . Вообще древнеиндийская обрамленная повесть во многом перекликается с К, предлагая подчас интересные иллюстрации и дополнения к ее наставлениям [40] Так, например, "Семьдесят рассказов попугая" содержат еще одну любопытную классификацию: три типа (высший, средний и низший) любовников и любовниц — соответственно: 1) любящий любящую, 2) не любящий любящую, 3) любящий не любящую и 1) гневающаяся за дело, хорошо обращающаяся, сведущая в искусствах; 2) гневающаяся без причины и неровная; 3) жадная, легкомысленная и неблагодарная. См. ШШ, с. 123 (здесь же приведены рассуждения о видах любовного ложа — ср. 4.5 и соотв. примеч.). . Как уже было сказано, влияние Ватсьяяны можно предположить у Калидасы, еще с большей вероятностью — у некоторых других драматургов. Мотивы К прослеживаются в лирике Амару и Маюры (ок. VII в), в поэмах Магхи (VII в.) Дамодарагупты (VIII в.), Кшемендры (XI в.), — последнему, по-видимому, принадлежит и краткое изложение К (Vat-syayanasutrasara). Ряд параллелей мы находим в поэтической антологии, составленной ок. 1100 г. буддистом Видьякарой и объединяющей стихи 223 санскритских авторов [41] Ср. VI , с. 249 и сл.; 164 и сл.; 178 и сл.; 192 и сл.; 198 и сл.; 252 и сл. и др. . Многочисленные ссылки на Ватсьяяну свидетельствуют о длительном и глубоком его воздействии на индийскую литературу вплоть до нового времени. Это влияние, судя по наблюдениям очевидцев, живо и в наши дни — известны, например, свидетельства последних десятилетий об использовании К в Индии для наставления невесты [42] Ср. КВА, с. XV (Introduction by Dom Moraes). .Несомненный интерес представляет сопоставление „Камасутры“ с аналогичными представлениями в других литературах Востока и Запада — как с точки зрения возможных влияний древнеиндийского образца, так и в плане независимых соответствий и расхождений (приведенные ниже отдельные примеры, естественно, охватывают лишь немногие из соответствующих произведений, не останавливаемся мы здесь и на многочисленных фольклорных параллелях). Можно полагать, что жанр подобных наставлений существовал уже в древнейших литературах Востока, например в древнем Египте. Более достоверные примеры из восточных литератур (персидской, арабской, турецкой) относятся уже к сравнительно позднему периоду.