Санин Евгений - Чудо - из чудес

Кофе после очередной наполовину бессонной ночи, когда она проворочалась на диване, переживая из-за их отношений со Стасом, был ей сейчас и правда, как нельзя кстати!

Она захотела пойти заварить его.

Но свекровь, оставив на столе недоеденный бутерброд, как обычно не позволила невестке хозяйничать на кухне даже в таком простом деле.

Встала и пошла все делать сама.

Глядя ей вслед, Лена лишь вздохнула.

Надо же, как может уживаться в человеке прямо противоположное.

Чужая и родная…

Чрезвычайно заботливая и до жестокости неуступчивая…

Особенно, когда речь идет об интересах ее сына, дороже которого не было никого и для самой Лены.

Поэтому и обижаться на нее не было никакой возможности.

Да и разучилась она обижаться.

Давно привыкла к мысли, которую вычитал еще Ваня в духовной книге, что в любой чужой, даже, казалось бы, необоснованной обиде есть пусть крошечная, но все равно доля твоей вины! Значит, вольно или невольно дал повод к ней. Хотя бы одним своим видом…

За этими размышлениями она и не заметила, как свекровь сварила кофе.

Только увидела, как она уже вошла в зал с небольшим подносом, на котором аппетитно курилась характерным кофейным дымком маленькая чашечка.

Лена с благодарной улыбкой потянулась к ней.

И тут…

Такого с ней никогда еще не было.

Ей всегда нравился запах кофе.

Но сейчас от него вдруг повеяло таким неприятным, что ее затошнило, замутило.

К горлу подкатил комок.

И она, не в силах даже извиниться, зажав ладонью рот, вылетела из стола — в ванную комнату.

В зал она вернулась еще более бледной.

Тихо присела за стол.

— Ничего, это бывает при резких перепадах давления. Пей! — не сводя с нее испытующих глаз, протянула ей кофе свекровь

— Нет… не могу… — испуганно затрясла головой Лена. — Простите, если можно, унесите его, пожалуйста, поскорее… Сами!

Свекровь отнесла чашечку на кухню.

Встала напротив Лены.

И осторожно спросила:

— Леночка, а ты случайно немножечко не беременна?

— Не знаю, у меня нет еще в этом опыта, — растерянно отозвалась та. — Но, кажется… да!

— О, Господи! Я так и думала! Только этого еще не хватало…

Свекровь тяжело опустилась на стул.

— У меня тоже было такое на запах. Только не кофе, а мужской туалетной воды и особенно одеколона. Сергей Сергеевич до сих пор помнит. И не пользуется никакими дезодорантами. Ну вот что, — порывисто встала она. — Давай, собирайся!

— Куда? — испугалась Лена.

— В поликлинику, благо, она в соседнем доме, и время приема еще не закончилось. Проверишься. Может, еще ничего и нет…

Давая понять, что это не подлежит обсуждению, свекровь тут же принялась убирать со стола.

— Посуду потом помою! — выходя из кухни, сказала она. — А то сама от волнения ее перебью!

И ушла одеваться в родительскую комнату.

Лене не оставалось ничего иного, как безропотно подчиниться.

— Ох, Горбуша, — входя к себе, вздохнула она. — Вот это новость! И радоваться надо, и… Как бы Стасик теперь совсем меня не возненавидел. Одним словом, как ты говоришь: «Ура! Кошкараул…»

3

Это невозможно было выразить никакими словами…

— Ну что я могу вам сказать… — после экспресс-анализа и осмотра начала врач, с недопустимо страшной, судя по табличке на двери, фамилией для медика — «Смертина», обводя строгими глазами застывших в ожидании свекровь и Лену.

Это была молодая женщина, лет тридцати пяти-сорока.

С миловидным лицом, которое несколько портило волевое, почти мужское выражение.

И очень ухоженными, красивыми пальцами.

— Вы действительно беременны! — привычно сообщила она.

И не понять было по ее тону — радовала она этим свою пациентку или, наоборот, пугала.

Свекровь, вызвавшаяся, как и Стас, сопровождать Лену на основании того, что та является инвалидом по зрению, сдавленно охнула.

И тяжело опустилась на заботливо поднесенную ей пожилой медсестрой-акушеркой табуретку.

Лена же, несмотря на весь трагизм положения, в которое она попадала, невольно заулыбалась, просияла.

Виной тому было совершенно незнакомое ей чувство, которое охватило все ее существо от такой новости.

У нее будет ребенок…

Да что там будет — он уже в ней!

Весь мир, начиная с этого небольшого кабинета, вдруг стал необычайно огромным и, даже при ее слабом, почти нулевом, зрении, налился такими яркими, сочными красками, которых она еще никогда и нигде не видела в жизни!

Это невозможно было выразить никакими словами.

Даже Стасик и тот на какое-то время отошел на второй план.

Для свекрови — увы! — судя по ее обреченному взгляду, все стало черно-белым.

А для врача, наверное, как обычно в ее будничной работе — вообще бесцветным.

— Присаживайтесь! — велела она Лене и принялась равнодушно заполнять ее карточку.

Задавая вопросы с такой настойчивой жесткостью, какую не позволял себе даже оперативник из следственного комитета.

Отвечая, Лена осмотрелась.

В кабинете было два стола.

Один, побольше, перед которым она сидела — для врача и второй, совсем маленький, в углу — медсестры.

Еще в нем стояла кушетка, соединенная разноцветными проводами с компьютером.

В глаза сразу бросилось цветное пятно на столе медсестры.

Лена прищурилась и — да, точно! — это была икона.

Пресвятой Богородицы, державшей на руках Богомладенца.

Который оглядывался на занесенные над Ним орудия будущей крестной казни.

Сама медсестра, перехватив ее растерянный взгляд, подбадривающе кивнула.

И Лене сразу стало как-то спокойнее.

Оказывается, у нее был здесь надежный союзник.

Тем временем, врач записала все, что полагалось в таких случаях.

И тогда свекровь — слово в слово повторив диагноз и предостережение профессора-окулиста — со слабой надеждой спросила:

— Мы с мужем, он, кстати, академик, известный во всем мире кардиохирург, несколько лет ждали, пока я забеременею Стасиком. А тут — так вдруг… сразу… Может, это какая-то ошибка?

— Исключено! — отрезала врач.

Однако — упоминание о враче-академике не прошло мимо ее ушей.

— Но чтобы вас окончательно успокоить, давайте проверим это и на аппаратуре! Ложись! — обращаясь подчеркнуто на «вы» к свекрови и переходя на «ты» с Леной, указала она пальцем на кушетку.

— Зачем? — испугалась та.

— Сделаем УЗИ! Хотя я и так скажу, что там уже есть горошинка!

Медсестра, делая это так, чтобы видно было одной Лене, предостерегающе покачала головой:

«Мол, ни в коем случае!»

Лена, действительно, была не одна в этом кабинете.

— Нет! — решительно отказалась она.

И медсестра одобрительно кивнула.

— Почему? — удивилась, уже включившая аппарат, врач.

— Я не хочу лишний раз облучать своего ребенка, — еще непривычно выговаривая это сладостное слово, объяснила Лена.