Санин Евгений - Чудо - из чудес

Стас собрал все страницы в одну стопку и весомо показал их матери.

— Все это так, — согласилась она и тут же возразила: — Но ведь официально же их не запрещают! И делают. Везде! Во всех цивилизованных странах!

— Да, после того, как впервые в мире аборты были узаконены у нас в России ленинским правительством в 1920-м году, — с горечью усмехнулся Стас. — Как говорится, зараза к заразе тут же пристала. Вот тут написано, что нашему примеру вскоре последовали Япония, Швейцария, скандинавские страны — и пошло, и поехало… А до этого, между прочим, в Древней Руси за аборты казнили. И того, кому делали, и кто делал. А в просвещенном девятнадцатом веке женщину отправляли на каторгу.

— Сам Гиппократ, — задумчиво заметил Сергей Сергеевич, — отец современной медицины, призывал своих учеников не делать аборты и включил соответствующий пункт в свою знаменитую клятву.

— Которую, кстати, возможно именно из-за этого пункта запретили большевики! — уточнил Стас.

— И все равно, — не сдавалась его мама. — В чем-то вы меня, конечно, смогли убедить. Но в основном я остаюсь при своем мнении. И ничто, повторяю, кто бы мне что ни говорил — не заставит меня поменять своих убеждений!

Звонок в дверь остановил ее на полуслове.

Она с суеверным страхом оглянулась.

И успокоилась лишь после того, как выскочивший из-за стола Стас не сообщил из прихожей, что это Ангелина Степановна — их соседка с пятого этажа — зашла узнать, не забегал ли к ним ее кот…

3

— Ну как это не переживать! — всхлипнула свекровь.

— Так что же ты ее там держишь? Пригласи скорее зайти! — упрекнула мать сына.

Шепнула Сергею Сергеевичу:

— Некстати, конечно! Но что о нас будут думать люди, тем более в таком элитном доме?

И, поспешив навстречу вошедшей пожилой, очень респектабельной женщине, самым радушным и гостеприимным тоном принялась уговаривать ее посидеть с ними и попить чаю.

Та охотно согласилась.

Приняла из рук хозяйки маленькую старинную чашечку.

С видом знатока одобрительно кивнула.

Затем осмотрелась по сторонам…

И, кажется, осталась менее довольна не самыми дорогими креслами, диваном и стенкой.

Почему-то в этом доме — богатые и известные всей стране — соседи как правило не заходили друг к другу.

У каждого свой круг, куда близко не подпускались чужие, знакомств.

Свои интересы…

Насколько помнили Сергей Сергеевич с супругой, за три года, как они сюда переехали со старой квартиры, эта женщина была здесь впервые.

Первым делом она посетовала на то, что опять сбежал кот.

Он у нее такой непоседа.

Чуть зазеваешься, сразу шмыг из двери — и в чужую!

А там такое натворит…

— Ведь он у меня не простой, а сиамский — еще тех, первых, диких кровей. Сама, если честно, его иногда боюсь… Может, заскочил к вам и теперь ждет, чтобы неожиданно выстрелить? То есть, простите, выскочить? — спросила она.

— Да нет, мы бы сразу заметили! — успокоила ее мама Стаса.

И Лена добавила:

— У нас ведь — Горбуша есть!

— Горбуша это что — домохозяйка?

— Нет, ворона!

— Ну, тогда моего Васьки тут точно нет! — махнула рукой соседка. — Не знаю, как ваша Горбуша, а он бы ее сразу заметил и даже перышек не оставил!

— Не уверен! — с усмешкой подал голос Сергей Сергеевич. — Она у нас в клетке, между прочим, чугунной!

— У-у, вы моего Ваську не знаете! Он бы и клетку открыл! Или прогрыз! — уверенно заявила соседка. — Ну, как говорится, на нет и суда нет. Теперь или соседи позвонят, пожалуются — забирайте его, пока мы не вызвали МЧС, как это уже однажды было, или, когда есть захочет — сам прибежит. Ведь это же — Васька!

— Нехорошо кота человеческим именем называть… — тихо сказала Лена.

И Стас, несмотря на то, что мама делала детям отчаянные знаки не нарушать светских приличий за столом, поддержал ее:

— Да, ведь есть святой Василий Великий, Василий Рязанский Чудотворец и называть так животное — просто неуважение к ним!

Казалось, властная соседка должна была возмутиться.

Но она неожиданно с пониманием отнеслась к этому замечанию.

— Да сама знаю… — призналась она. — У меня ведь зять — генерал-полковник, кстати, большой человек в силовых структурах. Да вы его по телевизору часто видите. А брат его, не поверите, самый что ни на есть смиренный инок, даже — послушник в монастыре. Так вот он то же самое нам говорил. Но мы как-то уже привыкли — Васька да Васька. К тому же на всяких Пушков и Марсиков он просто высокомерно не стал отзываться. Как быть? Вы, Сергей Сергеевич, насколько мне известно, академик. Может, что посоветуете?

— Я даже не знаю, что вам и сказать, это ведь несколько в иной области от того, чем я занимаюсь… — замялся Сергей Сергеевич и с надеждой взглянул на сына: — Стасик, давай, выручай отца!

— А что тут долго думать? — пожал тот плечами. — Насколько я понимаю, нужно что-то созвучное с тем, что уже есть и, учитывая характер вашего кота, значимое. — Василевс! — коротко предложил он и пояснил: — Таким был титул самого Александра Македонского и византийских императоров…

— Какое быстрое и оригинальное решение! — похвалила соседка, но тут же с сомнением поджала губы: — Хотя, насколько мне известно из древней истории, правильно говорить — базилевс!

— А это еще как сказать! — пришла на защиту Стаса Лена. — Раньше принятое сейчас «б» переводили, как «в». То есть библиотека была для наших предков, например, восемнадцатого века — вивлиофика!

— Или Тиберий — Тиверий! — добавил Стас.

— Афины в древности и вовсе произносились, как Атенай!

— Какая образованная молодая семья! — восхитилась соседка. — Чувствуется, что им есть о чем поговорить на понятном обоим языке! И темы для бесед, наверняка, не те, что смотришь в сериалах о молодежи и слышишь теперь от нее на улице!

Она оглядела сидевших за столом, ожидая благодарных и понимающих улыбок, но видя только серьезные лица, сказала:

— Ой, простите, я все о своем, а у вас вижу — что-то случилось?

— Почему это вы так решили? — насторожилась свекровь.

— Да просто сидите, как на поминках…

— Ох, — вздохнула свекровь.

И решив, что такая соседка может стать авторитетным союзником в ее споре, где она явно оставалась в одиночестве, кратко рассказала обо всем происшедшем.

Предусмотрительно умолчав лишь о своей позиции в этом действительно непростом и неоднозначном деле.

Чтобы потом никто не говорил, что она перетянула ее на свою сторону.

И соседка с пониманием тронула ее за руку:

— Да не переживайте вы так!

— Ну как это не переживать! — всхлипнула свекровь.

— А вот так! У меня внучка — ей тоже ведь было запрещено рожать. Язвенный колит. Такие лекарства принимала, что после них, как твердо сказали врачи, однозначно родится урод.