Алла Щедрина - Эмигрант

Но скажи она "ухожу" – он бы пробился к Атане, и вообще был бы полный бардак, а то и жертвы. Не‑ет, не тот случай.

О, а обездвиживание с коронёров так и не спало – братец хоть так отомстил. Теперь, пока специалист не появится, так им, бедным, и стоять.

Полюбовавшись на фигуры, замершие в непрезентабельных позах, Атана довольно прищурилась. Нет, всё же молодец – мелочь, а приятно. Хмыкнув, язвительно сообщила старшему дознавателю:

– Теперь вы увидите Феста не раньше, чем предъявите действительно веские доказательства его причастности к убийствам. А могли бы и по‑хорошему договориться.

Алекс прорычала "аристократы", выругалась. И жестом приказала увести задержанную.

Здравствуй, родная камера, чтоб тебя! От чего ушли, к тому и пришли. Второй раз за день.

Опротивевший скрежет засова и опять одиночество. Атана плюнула и подошла к тусклому окошку. Сумерки. Алекс могла бы сразу допросить и отпустить... А сейчас в камере ночевать придётся. А она, между прочим, голодная. Ну это ненадолго. И жрать местную дрянь она не собирается.

Атана активировала передатчик, негромко позвала:

– Лонг... Ты сильно занят?

– Не очень. Что стряслось, девочка?

– Ничего страшного. Ты мне сообразишь поесть? И поставь в комнате, хорошо?

– Опять? Ладно. Подожди немного.

Времени прошло действительно немного, однако Атана успела закончить и отослать нанимателю отчёт. Со смертью объекта контракт автоматически закрывался, так что разумней побыстрей выполнить все обязательства и забыть о законченной работе. Почти сразу кристалл высветил сообщение о перечислении денег и встрече "в любое удобное для вас время". О. А это ещё зачем? Ну хочет, значит встретимся...

Наконец Лонг сообщил, что всё готово. Атана вышагнула в своей детской комнате в родительском доме. Всё как всегда – на столе возле окна поднос с кучей тарелок, рядом Лонг с неодобрительным выражением на лице.

Лонг был роботом. И, в отличие от человекоподобного Роджера, выглядел как стандартный многоцелевой робот – цилиндрообразное металлическое туловище, увенчанное головой, правда, абсолютно без шеи – голова крутилась вокруг своей оси. Гибкие, на шарнирах, ноги и руки, прекрасно справляющиеся с домашней работой. Младшему поколению не раз пытались доказать, что лицо Лонга, представляющее собой полусферу с объективами‑глазами, никаких выражений не может иметь в принципе. Но Атана с близнецами прекрасно их различали.

В отличие от Роджера, Лонг кроме как хозяйством и воспитанием детей ничем не занимался. Зато это делал на совесть, хозяйство работало как часы – слуги находились именно в его ведении. И вообще в семье с мнением Лонга очень даже считались. Вплоть до того, что Атана не раз наблюдала, как Лонг распекал Роджера – он относился к человекоподобному роботу как к сыну, которого нет‑нет да надо поучить уму‑разуму. Впрочем, Лонг и Арике иногда читал нотации – вот только мать, в отличие от Роджера, кивала и делала по‑своему. Дважды на памяти Атаны "под раздачу" попал Жорот, правда, замечая невольную свидетельницу, Лонг быстренько закруглялся... Хотя Атана и была уверена, что патриарх дослушал до конца всё, что Лонг намеревался довести до его сведения – просто позже и наедине.

Однако такое бывало очень редко, Лонг предпочитал издалека следить за порядком, ненавязчиво корректируя, если что‑то по его мнению выходило за разумные рамки. А всех троих детей очень любил, был в курсе их секретов и помогал выпутываться из неприятностей, не ставя в известность родителей.

После того, как Атана четыре года назад переехала в свой дом, Лонг пытался заодно вести хозяйство и у неё... И вполне справлялся бы, но девушка с огромным трудом упросила робота этого не делать. Лонг до сих пор досадовал по этому поводу и постоянно напоминал Атане, что при любой надобности она может на него рассчитывать. Не так чтобы она этим часто пользовалась, но... бывало. Вот как сейчас.

Девушка поцеловала Лонга в щеку, быстро сказала:

– Спасибо. Родителям не говори ничего, хорошо?

– Ты опять у Колладжи? – недовольно уточнил Лонг.

– У его преемницы, – хмыкнула Атана. – Не нервничай, она разумная баба, договоримся.

Обняв Лонга ещё раз, Атана цапнула поднос и шагнула обратно в камеру. Плюхнула ношу на кровать – уже проверено, на столе здоровущий поднос не помещался, а переставлять тарелки и тарелочки было неохота. Уселась на свободную часть кровати, скрестив ноги. Взяла пустую тарелку, наложила всего понемногу и начала поздний ужин. Вкусно...

Пиршество было в самом разгаре, когда вновь загромыхал засов. Атана, продолжая спокойно есть, подняла глаза – кого там принесло? Надзиратель... Коронёр, увидев жующую девушку в соседстве с невесть откуда появившимся подносом, скривился, словно у него случился приступ зубной боли. Атана устраивала подобное отнюдь не впервые, доводя прежнее начальство до нервного срыва. Ведь дураку ясно, что девушка остаётся в камере исключительно постольку, поскольку не хочет нарушать правила, а реально уйдёт, как только ей это стукнет в голову. Когда Колладжи это понял, он что только не делал – вытребовал у начальства дополнительное экранирование камер, усиленные магические наручники, даже пытался заковывать Атану в кандалы, вмурованные в стену. Результат был закономерен – кандалы в одном углу камеры, Атана в другом. Так и отступился. Все надзиратели были в курсе дела, поэтому тюремщик лишь мрачно бросил:

– На допрос.

– Не пойду, – заявила Атана. – Я ужинаю.

Для большей убедительности она помахала вилкой, на которую был насажен кусок овоща. – Спросите у Алекс, может, она хочет мне компанию составить? А нет, потерпит ещё минут двадцать. Я её дольше ждала.

Коронёр выругался. И задумчиво смерил взглядом наглую девчонку.

– Хотите силой потащить? Давайте попробуем, – Атана частично перетекла в змеиную трансформацию, продемонстрировала раздвоенный язык и "очаровательно" улыбнулась. Надзиратель сплюнул и захлопнул дверь.

Не прошло и минуты, когда засов вновь загромыхал. Алекс перешагнув порог камеры, стала, как вкопанная.

– Это ещё что? Кто передал?! Уволю!

Атана покосилась на взбешённого старшего дознавателя. Ну да, Колладжи, конечно, не поделился со своей преемницей их "особенностями общения". Прожевала и проглотила то, что было во рту:

– Никто мне ничего не передавал, ваши подчинённые ни при чём.

Всё же амулет проверки на ложь – удобная штука. Без него Атана ещё неизвестно сколько доказывала бы, что не врёт, а сейчас Алекс поверила ей сразу. На лице появилось растерянное выражение, но лишь на миг. Потом лицо вновь закаменело маской невозмутимости.

– Да вы не нервничайте, присаживайтесь, – улыбнулась Атана, протягивая чистую тарелку. – Держите. Вы же тоже голодная.