Джейн Остин - Эмма

"No, my dear," said her father instantly; "that I am sure you are not.

— Что ты, душенька, — тотчас отозвался ее отец,— в чем другом, а в этом тебя не упрекнуть.

There is nobody half so attentive and civil as you are.

Никому не сравниться с тобою в радушии и любезности.

If any thing, you are too attentive.

Скорее уж ты грешишь избытком гостеприимства.

The muffin last night—if it had been handed round once, I think it would have been enough."

Взять хоть вчерашний вечер, когда обносили булочками, — по-моему, довольно было бы и одного раза.

"No," said Mr. Knightley, nearly at the same time; "you are not often deficient; not often deficient either in manner or comprehension.

— Да, нечасто, — почти одновременно с ним отозвался мистер Найтли.— Нечасто вы грешите также недостатком хороших манер и проницательности.

I think you understand me, therefore."

И оттого, я думаю, понимаете, о чем я говорю.

An arch look expressed—"I understand you well enough;" but she said only,

Лукавый взгляд сказал ему:«И очень понимаю», меж тем как вслух она молвила только:

"Miss Fairfax is reserved."

— Мисс Фэрфакс очень сдержанна.

"I always told you she was—a little; but you will soon overcome all that part of her reserve which ought to be overcome, all that has its foundation in diffidence.

— Немножко, — я давно вам говорил.Однако излишнюю сдержанность, ту, которая проистекает от застенчивости, вы скоро преодолеете.

What arises from discretion must be honoured."

Ту же, что подсказана благоразумием, надлежит уважать.

"You think her diffident.

— Это вы находите ее застенчивой.

I do not see it."

Я не нахожу.

"My dear Emma," said he, moving from his chair into one close by her, "you are not going to tell me, I hope, that you had not a pleasant evening."

— Милая Эмма, — сказал он, пересаживаясь на стул, стоящий ближе к ней, — надеюсь, вы не хотите сказать, что были недовольны вчерашним вечером.

"Oh! no; I was pleased with my own perseverance in asking questions; and amused to think how little information I obtained."

— Нет, отчего же!Была довольна тем, что с таким упорством задаю вопросы, и позабавилась, наблюдая, как мало сведений получаю в ответ.— Вот оно что!

"I am disappointed," was his only answer.

Не ожидал, — отрывисто заметил он.

"I hope every body had a pleasant evening," said Mr. Woodhouse, in his quiet way.

— Надеюсь, все приятно провели время, — со свойственным ему благодушием проговорил мистер Вудхаус.

"I had.

— Я — очень.

Once, I felt the fire rather too much; but then I moved back my chair a little, a very little, and it did not disturb me.

Была минута, когда мне сделалось жарковато у камина, но я чуточку отодвинул стул, совсем чуть-чуть, и жар уже не доставал до меня.

Miss Bates was very chatty and good-humoured, as she always is, though she speaks rather too quick.

Мисс Бейтс, по обыкновению, была так говорлива, оживлена — правда, она говорит несколько быстро.

However, she is very agreeable, and Mrs. Bates too, in a different way.

Но при всем том, милейшая особа, и миссис Бейтс, на иной лад, тоже.

I like old friends; and Miss Jane Fairfax is a very pretty sort of young lady, a very pretty and a very well-behaved young lady indeed.

Люблю старых друзей!И мисс Джейн Фэрфакс очень милая барышня, прехорошенькая и прекрасно воспитана.

She must have found the evening agreeable, Mr. Knightley, because she had Emma."

Ей должен был понравиться этот вечер, мистер Найтли, потому что с ней была Эмма.

"True, sir; and Emma, because she had Miss Fairfax."

— Справедливо, сэр.А Эмме — потому что с ней была мисс Фэрфакс.

Emma saw his anxiety, and wishing to appease it, at least for the present, said, and with a sincerity which no one could question—

Эмма видела, что он расстроен, и, желая утешить его хотя бы на время, сказала с неподдельною искренностью:

"She is a sort of elegant creature that one cannot keep one's eyes from.

— Она такое изящное создание, что глаз не оторвать.

I am always watching her to admire; and I do pity her from my heart."

Всякий раз гляжу и любуюсь — и сочувствую ей от души.

Mr.Knightley looked as if he were more gratified than he cared to express; and before he could make any reply, Mr. Woodhouse, whose thoughts were on the Bates's, said—

На лице мистера Найтли изобразилось нескрываемое удовлетворение, но он не успел отозваться, ибо в этот миг мистер Вудхаус, коего мысли заняты были Бейтсами, произнес:

"It is a great pity that their circumstances should be so confined! a great pity indeed! and I have often wished—but it is so little one can venture to do—small, trifling presents, of any thing uncommon—Now we have killed a porker, and Emma thinks of sending them a loin or a leg; it is very small and delicate—Hartfield pork is not like any other pork—but still it is pork—and, my dear Emma, unless one could be sure of their making it into steaks, nicely fried, as ours are fried, without the smallest grease, and not roast it, for no stomach can bear roast pork—I think we had better send the leg—do not you think so, my dear?"

— Какая жалость, что им приходится жить в столь стесненных обстоятельствах!Ужасно жаль!Мне часто хочется. но многое ли можно сделать, не обидев, — побаловать их изредка чем-нибудь не совсем обычным, маленьким подношением. Вот закололи свинку, и Эмма думает послать им ногу или филейчик, мясо молоденькое, нежное — хартфилдская свинина совсем не то, что свинина вообще — но все-таки свинина. так что пусть, Эмма, душенька, они ее непременно разделают на ломтики и легонько обжарят, как жарят у нас, без жиринки, а ни в коем случае не запекают, никакой желудок не выдержит запеченной свинины. Пожалуй, лучше будет послать ножку — ты как полагаешь, душа моя?

"My dear papa, I sent the whole hind-quarter.

— Папенька, я послала половину задней части целиком.

I knew you would wish it.

Я знала, что вы бы так хотели.

There will be the leg to be salted, you know, which is so very nice, and the loin to be dressed directly in any manner they like."

Окорок они засолят, он очень для этого хорош, как вы знаете, а филей пойдет прямо к столу, в том виде, какой им больше понравится.

"That's right, my dear, very right.

— Правильно, душенька моя, совершенно правильно.

I had not thought of it before, but that is the best way.

Мне сразу в голову не пришло, но это самое лучшее.

They must not over-salt the leg; and then, if it is not over-salted, and if it is very thoroughly boiled, just as Serle boils ours, and eaten very moderately of, with a boiled turnip, and a little carrot or parsnip, I do not consider it unwholesome."

Пусть только не пересолят окорок — когда он засолен в меру, его еще проварить хорошенько, как проваривает для нас Сэрли, и, если есть очень понемножку, с вареной репой, да туда же морковки или пастернака, то получается, я сказал бы, не столь уж обременительное для желудка блюдо.

"Emma," said Mr. Knightley presently, "I have a piece of news for you.

— Эмма, — начал спустя немного мистер Найтли,— у меня для вас новость.

You like news—and I heard an article in my way hither that I think will interest you."

Вы ведь охотница до новостей — так вот, я по дороге сюда узнал такую, которая, думаю, будет вам любопытна.

"News!

— Новость?

Oh! yes, I always like news.

Ах, верно, — я всегда рада новостям!

What is it?—why do you smile so?—where did you hear it?—at Randalls?"

Что же это за новость?И чему вы так усмехаетесь?..Где вы ее узнали — не в Рзндалсе?

He had time only to say,

Он только успел сказать:

"No, not at Randalls; I have not been near Randalls," when the door was thrown open, and Miss Bates and Miss Fairfax walked into the room.

— Да нет, — я нынче не был в Рэндалсе. — как дверь распахнулась и в комнату вошли мисс Бейтс и мисс Фэрфакс.

Full of thanks, and full of news, Miss Bates knew not which to give quickest.

Распираемая благодарностью, но распираемая и новостями, мисс Бейтс положительно не знала, чему отдать предпочтение.

Mr. Knightley soon saw that he had lost his moment, and that not another syllable of communication could rest with him.

Мистер Найтли скоро увидел, что момент упущен и не ему быть рассказчиком.

"Oh! my dear sir, how are you this morning?

— Ах, сударь, здравствуйте — доброе утро!