Джейн Остин - Эмма

He had gone away deeply offended—he came back engaged to another—and to another as superior, of course, to the first, as under such circumstances what is gained always is to what is lost.

Он уезжал жестоко оскорбленный одною — он воротился обрученный с другой, лучшей, разумеется, ибо в подобных положениях то, что удалось обрести, несравненно лучше того, что утрачено.

He came back gay and self-satisfied, eager and busy, caring nothing for Miss Woodhouse, and defying Miss Smith.

Воротился веселый, самодовольный, оживленный и добрый, не выказывающий ни малейшего интереса к мисс Вудхаус и уже подавно не удостаивающий вниманием мисс Смит.

The charming Augusta Hawkins, in addition to all the usual advantages of perfect beauty and merit, was in possession of an independent fortune, of so many thousands as would always be called ten; a point of some dignity, as well as some convenience: the story told well; he had not thrown himself away—he had gained a woman of 10,000 l. or thereabouts; and he had gained her with such delightful rapidity—the first hour of introduction had been so very soon followed by distinguishing notice; the history which he had to give Mrs. Cole of the rise and progress of the affair was so glorious—the steps so quick, from the accidental rencontre, to the dinner at Mr. Green's, and the party at Mrs. Brown's—smiles and blushes rising in importance—with consciousness and agitation richly scattered—the lady had been so easily impressed—so sweetly disposed—had in short, to use a most intelligible phrase, been so very ready to have him, that vanity and prudence were equally contented.

Обворожительная Августа Хокинс, в придачу к упомянутым преимуществам, как красота и всяческие совершенства, владела еще и капитальцем во столько-то тысяч, при этом всякий раз называлась цифра десять — обстоятельство немаловажное само по себе, но и придававшее немалую важность рассказчику — тут было чем гордиться: он не предался рассеянию, он нашел себе невесту с десятитысячным (или около того) состоянием, и нашел ее с такою восхитительной быстротой, так скоро после первых минут, когда их представили друг другу, отмечен был вниманием!Великолепно звучала история, поведанная им миссис Коул, по ее настоянию, о завязке и развитии романа, стремительном развитии: от первой нечаянной встречи — к обеду у мистера Грина — к вечеру у миссис Браун; улыбки, все более многозначительные; стыдливый румянец, красноречивое смущение, смятенные взоры — с какою легкостью он произвел впечатление, какой живой отклик нашел в ее душе, — а короче и проще говоря, за него схватились с такою готовностью, что и расчетливость осталась удовлетворена, и в равной мере тщеславие.

He had caught both substance and shadow—both fortune and affection, and was just the happy man he ought to be; talking only of himself and his own concerns—expecting to be congratulated—ready to be laughed at—and, with cordial, fearless smiles, now addressing all the young ladies of the place, to whom, a few weeks ago, he would have been more cautiously gallant.

Он сумел добыть для себя как основательное, так и эфемерное — и деньги, и любовь, и был по праву счастлив; не говорил ни о чем, кроме себя и своих забот; принимал как должное поздравления; смеялся вместе с теми, кто над ним подтрунивал, — и бесстрашно, от всей души, одарял подряд улыбками местных девиц, с которыми еще несколько недель назад любезничал бы более осторожно.

The wedding was no distant event, as the parties had only themselves to please, and nothing but the necessary preparations to wait for; and when he set out for Bath again, there was a general expectation, which a certain glance of Mrs. Cole's did not seem to contradict, that when he next entered Highbury he would bring his bride.

Свадьба была не за горами; ничье дозволение на нее не требовалось, ее отдаляло только время для необходимых приготовлений, и когда он снова отправился в Бат, то общее мнение, которое как будто не опровергала и тонкая улыбка миссис Коул, сошлось на том, что обратно он приедет уже с молодою женой.

During his present short stay, Emma had barely seen him; but just enough to feel that the first meeting was over, and to give her the impression of his not being improved by the mixture of pique and pretension, now spread over his air.

За короткие дни, проведенные им в Хайбери, Эмма видела его лишь мельком, но и этого было довольно для сознания, что первая встреча позади, а также заключения, что эта новая его мина, полуобиженная, полукичливая, не красит его.

She was, in fact, beginning very much to wonder that she had ever thought him pleasing at all; and his sight was so inseparably connected with some very disagreeable feelings, that, except in a moral light, as a penance, a lesson, a source of profitable humiliation to her own mind, she would have been thankful to be assured of never seeing him again.

Честно говоря, она все меньше понимала, что могла находить в нем хорошего прежде; зрелище его слишком неразрывно связывалось с тяжелыми ощущениями, и, когда бы не высоконравственные помыслы о том, что это заслуженная кара, что это ей наука — горькое, но целительное лекарство от гордыни, — она бы рада была век его не видеть.

She wished him very well; but he gave her pain, and his welfare twenty miles off would administer most satisfaction.

Она желала ему здравствовать и процветать, но видеться с ним было сущее наказанье; куда бы лучше было знать, что он благоденствует миль где-нибудь за двадцать.

The pain of his continued residence in Highbury, however, must certainly be lessened by his marriage.

Впрочем, то зло, что он по-прежнему будет жить в Хайбери, несомненно, должна была умерить его женитьба.

Many vain solicitudes would be prevented—many awkwardnesses smoothed by it.

Не одну докучную заботу поможет она устранить, не одну сгладить неловкость.

A Mrs. Elton would be an excuse for any change of intercourse; former intimacy might sink without remark.It would be almost beginning their life of civility again.

Миссис Элтон станет удобным поводом произвести перемену в отношениях; былые дружеские узы канут, не вызвав ни у кого нареканий.

Of the lady, individually, Emma thought very little.

От самой будущей миссис Элтон Эмма многого не ожидала.

She was good enough for Mr. Elton, no doubt; accomplished enough for Highbury—handsome enough—to look plain, probably, by Harriet's side.

Без сомненья, достаточно хороша для мистера Элтона, достаточно образованна для Хайбери, достаточно миловидна, хоть, вероятно, рядом с Гарриет будет глядеть дурнушкой.

As to connexion, there Emma was perfectly easy; persuaded, that after all his own vaunted claims and disdain of Harriet, he had done nothing.

Что до ее происхождения, тут Эмма была покойна, твердо зная, что в этой части мистер Элтон, после всех своих спесивых претензий и своего пренебрежения Гарриет, не преуспел.

On that article, truth seemed attainable.

Узнать на сей счет правду не составляло труда.

What she was, must be uncertain; but who she was, might be found out; and setting aside the 10,000 l., it did not appear that she was at all Harriet's superior.

Что она такое, поневоле оставалось неясным; кто она, оказалось возможным выяснить, и получалось, что, ежели отбросить в сторону десять тысяч фунтов, то никаких преимуществ перед Гарриет у нее нет.

She brought no name, no blood, no alliance.

Ни имени, ни знатности, ни родства.

Miss Hawkins was the youngest of the two daughters of a Bristol—merchant, of course, he must be called; but, as the whole of the profits of his mercantile life appeared so very moderate, it was not unfair to guess the dignity of his line of trade had been very moderate also.

Мисс Хокинс была младшею из двух дочерей бристольского. назовем его коммерсантом, если угодно, но так как доходы от его коммерции были, деликатно выражаясь, скромны, то сама собою напрашивалась догадка, что торговлишку он держал самую мизерную.

Part of every winter she had been used to spend in Bath; but Bristol was her home, the very heart of Bristol; for though the father and mother had died some years ago, an uncle remained—in the law line—nothing more distinctly honourable was hazarded of him, than that he was in the law line; and with him the daughter had lived.

Зимою девица часть времени проводила в Бате, но домом ей был Бристоль, самое сердце Бристоля; ибо, хотя отец и мать ее несколько лет как умерли, но оставался дядюшка — он занимался чем-то по юридической части, — ничего более почтенного, чем род занятий по юридической части, молва ему не приписывала — у него она и жила.