Джейн Остин - Эмма

«Да, он и правда не ярок, но это не причина утверждать, будто в нем всегда присутствует нездоровый оттенок, а главное, ее коже свойственна чистота и прозрачность, от которых лицо ее приобретает неповторимую утонченность».

He listened with all due deference; acknowledged that he had heard many people say the same—but yet he must confess, that to him nothing could make amends for the want of the fine glow of health.

Он с должною почтительностью выслушал ее, подтвердил, что слышал это от многих, но счел нужным признаться, что для него самого отсутствие здорового румянца — непоправимый изъян.

Where features were indifferent, a fine complexion gave beauty to them all; and where they were good, the effect was—fortunately he need not attempt to describe what the effect was.

Когда в чертах лица нет ничего особенного, румянец красит их, когда же они хороши, то действие его. но, к счастью, ему нет нужды здесь описывать, каково тогда его действие.

"Well," said Emma, "there is no disputing about taste.—At least you admire her except her complexion."

— Что ж, — отозвалась Эмма, — о вкусах не спорят.Во всяком случае, если отбросить цвет лица, она вам нравится.

He shook his head and laughed.—"I cannot separate Miss Fairfax and her complexion."

Он покачал головою и рассмеялся.— Для меня мисс Фэрфакс и цвет ее лица неразделимы.

"Did you see her often at Weymouth?

— Вы с нею часто встречались в Уэймуте?

Were you often in the same society?"

Часто бывали в одном и том же обществе?

At this moment they were approaching Ford's, and he hastily exclaimed,

Они в эту минуту приближались к Форду, и у него вырвалось восклицание:

"Ha! this must be the very shop that every body attends every day of their lives, as my father informs me.

— Ха!Это, должно быть, и есть та самая лавка, в которой, как мне сообщил отец, всяк от мала до велика бывает каждый день?

He comes to Highbury himself, he says, six days out of the seven, and has always business at Ford's.

Он и сам, по его словам, шесть раз на неделе наведывается в Хайбери, и всякий раз непременно найдется дело, которое приведет его к Форду.

If it be not inconvenient to you, pray let us go in, that I may prove myself to belong to the place, to be a true citizen of Highbury.

Прошу вас, зайдемте туда, ежели это вас не затруднит, — докажу тем самым, что и я здешний, что я тоже гражданин Хайбери.

I must buy something at Ford's.

Я непременно должен купить что-нибудь у Форда.

It will be taking out my freedom.—I dare say they sell gloves."

И таким образом утвердиться в правах гражданства. Я полагаю, у них торгуют перчатками?

"Oh! yes, gloves and every thing.

— Да, и перчатками, и всем прочим.

I do admire your patriotism.

Я в восхищении от вашего патриотизма.

You will be adored in Highbury.

Вас будут обожать в Хайбери.

You were very popular before you came, because you were Mr. Weston's son—but lay out half a guinea at Ford's, and your popularity will stand upon your own virtues."

Вы пользовались известностью еще до вашего приезда, так как доводитесь сыном мистеру Уэстону, но выложите полгинеи у Форда, и ваша добрая слава будет зиждиться на ваших личных заслугах.

They went in; and while the sleek, well-tied parcels of "Men's Beavers" and"York Tan" were bringing down and displaying on the counter, he said—"But I beg your pardon, Miss Woodhouse, you were speaking to me, you were saying something at the very moment of this burst of my amor patriae.

Они вошли; покамест с полок доставали и раскладывали по прилавку лоснистые, плотно перевязанные пачки «мужских фильдеперсовых» и «кожаных кофе с молоком», он сказал:— Однако простите, мисс Вудхаус, я прервал вас, вы что-то говорили в ту минуту, когда во мне внезапно взыграла amor patriae [10].

Do not let me lose it.

He лишайте меня удовольствия узнать, что именно.

I assure you the utmost stretch of public fame would not make me amends for the loss of any happiness in private life."

Уверяю вас, самая громкая слава в обществе не возместит для меня утрату малейшей радости в частной жизни.

"I merely asked, whether you had known much of Miss Fairfax and her party at Weymouth."

— Я только спросила, много ли вы бывали в Уэймуте вместе с мисс Фэрфакс, в одном кружке.

"And now that I understand your question, I must pronounce it to be a very unfair one.

— Теперь, когда мне понятен ваш вопрос, скажу вам, что об этом спрашивать нечестно.

It is always the lady's right to decide on the degree of acquaintance.

Определять, какова степень знакомства — исконная привилегия дамы.

Miss Fairfax must already have given her account.—I shall not commit myself by claiming more than she may chuse to allow."

Должно быть, мисс Фэрфакс, рассказывая об Уэймуте, уже обозначила для вас эту степень, и я не желаю попасть впросак, претендуя на большее.

"Upon my word! you answer as discreetly as she could do herself.

— Помилуйте, судя по этому ответу, вы ей не уступаете в осмотрительности.

But her account of every thing leaves so much to be guessed, she is so very reserved, so very unwilling to give the least information about any body, that I really think you may say what you like of your acquaintance with her."

В речах мисс Фэрфакс столько недосказанного, в ней самой — столько скрытности, нежелания сообщить хоть что-либо о ком бы то ни было, что вы, по-моему, право, можете без оглядки говорить об вашем знакомстве все что вздумается.

"May I, indeed?—Then I will speak the truth, and nothing suits me so well.

— В самом деле?..Тогда скажу правду, тем более что это мне будет приятней всего.

I met her frequently at Weymouth.

Я часто встречался с нею в Уэймуте.

I had known the Campbells a little in town; and at Weymouth we were very much in the same set.

Кемпбеллы были мне немного знакомы по Лондону, и в Уэймуте мы вращались, большею частью, в одном кругу.

Colonel Campbell is a very agreeable man, and Mrs. Campbell a friendly, warm-hearted woman.

Полковник Кемпбелл — милейший человек, миссис Кемпбелл приветлива и добра.

I like them all."

Мне нравится их семейство.

"You know Miss Fairfax's situation in life, I conclude; what she is destined to be?"

— Тогда, я заключаю, вам известно, в каком положении находится мисс Фэрфакс и какая ее ожидает судьба.

"Yes—(rather hesitatingly)—I believe I do."

— Да. — с некоторою заминкой, — известно, я думаю.

"You get upon delicate subjects, Emma," said Mrs. Weston smiling; "remember that I am here.—Mr. Frank Churchill hardly knows what to say when you speak of Miss Fairfax's situation in life.

— Вы касаетесь деликатных предметов, Эмма, — с улыбкой вмешалась в разговор миссис Уэстон,— и забываете о моем присутствии.Мистер Фрэнк Черчилл не знает, что и сказать, когда вы заводите речь о таких вещах, как положение мисс Фэрфакс.

I will move a little farther off."

Я лучше отойду в сторонку.

"I certainly do forget to think of her," said Emma, "as having ever been any thing but my friend and my dearest friend."

— Конечно, я забыла подумать о ней, — сказала Эмма, — потому что всегда вижу в ней только друга моего, дорогого, верного друга.

He looked as if he fully understood and honoured such a sentiment.

По его лицу было видно, что он вполне понимает подобное чувство и уважает его.

When the gloves were bought, and they had quitted the shop again,"Did you ever hear the young lady we were speaking of, play?" said Frank Churchill.

— Вы когда-нибудь слышали, как играет молодая особа, о которой мы только что говорили? — спросил Фрэнк Черчилл, когда покупка перчаток состоялась и они снова вышли из лавки.

"Ever hear her!" repeated Emma.

— Когда-нибудь? — переспросила Эмма.

"You forget how much she belongs to Highbury.

— Вы забываете, насколько она неотделима от Хайбери!

I have heard her every year of our lives since we both began.

Я слушаю ее каждый год с тех пор, как мы обе начали учиться музыке.

She plays charmingly."

Она прелестно играет.

"You think so, do you?—I wanted the opinion of some one who could really judge.

— Правда, вы так думаете?Мне хотелось знать мнение кого-то, кто может в самом деле почитаться судьею.

She appeared to me to play well, that is, with considerable taste, but I know nothing of the matter myself.—I am excessively fond of music, but without the smallest skill or right of judging of any body's performance.—I have been used to hear her's admired; and I remember one proof of her being thought to play well:—a man, a very musical man, and in love with another woman—engaged to her—on the point of marriage—would yet never ask that other woman to sit down to the instrument, if the lady in question could sit down instead—never seemed to like to hear one if he could hear the other.