Дмитрий Медведев - Эффективный Черчилль

Джонс писал позже, что Черчилль метал строгие взгляды в сторону представителей авиационного ведомства, которые и без того «смотрелись очень жалко» [757] .

Премьера возмутило, что еще несколько лет назад, во время его пребывания в оппозиции, он выступил с предложением по использованию аэробомб, но встретил серьезное сопротивление со стороны представителей Министерства военно-воздушных сил. После своего возвращения в Адмиралтейство в сентябре 1939 года Черчилль вновь пытался запустить этот проект и даже дал ему кодовое имя «Яйценоска» [758] , однако и в этот раз ему не удалось добиться успеха.

В заключение совещания Черчилль поручил доктору Джонсу продолжить свои исследования.

Вспоминая впоследствии о том впечатлении, которое произвел на него британский премьер, Джонс скажет:

«В Черчилле ощущались сила, твердость, живость ума, чувство юмора, готовность слушать и задавать наводящие вопросы. А после того как разобрался в ситуации – решимость действовать» [759] .

Другим характерным эпизодом обращения Черчилля к экспертам можно считать ситуацию с использованием ядовитого газа [760] . В день высадки союзных войск в Нормандии, 6 июля 1944 года, британский премьер составил записку с просьбой к специалистам проанализировать возможность использования ядовитого газа. При этом он подчеркнул, что прибегнуть к данному виду оружия целесообразно только в двух случаях: «а) если вопрос будет стоять: либо жизнь, либо смерть; б) если нам удастся сократить длительность военных действий на год».

Также он отметил:

«Абсурд рассматривать этот вопрос с точки зрения морали, когда в прошлой войне все обращались к этому виду оружия. При этом не последовало ни слова осуждения со стороны моралистов и церкви. С другой стороны, в прошлой войне бомбежка городов была запрещена, сейчас же это в порядке вещей. Я хочу, чтобы без лишних эмоций были произведены четкие расчеты, во что нам обойдется использование газа» [761] .

8 июля записка Черчилля была рассмотрена на заседании комитета начальников штабов. По мнению маршала авиации Чарльза Портала, использование газа не могло принести тех результатов, на которые так уповал премьер. Маршал считал, что «очень трудно будет добиться высокой концентрации газа на большой территории». Тем не менее прийти к какому-то окончательному решению начальники штабов не смогли, подтвердив необходимость проведения дополнительных исследований.

В ответном послании Черчиллю отмечалось:

«…Относительно вашей записки (D. 217/4) об использовании газа комитет начальников штабов поручил этим утром заместителям начальников штабов подойти к изучению этого вопроса с особой тщательностью и вниманием, обратившись за консультацией ко всем заинтересованным сторонам. Отчет о проведенных исследованиях будет передан вам, как можно быстрее» [762] .

То есть это было именно то, на чем и настаивал Черчилль с самого начала: привлечь для изучения этого вопроса экспертов.

По прошествии двух с половиной недель, так и не получив никакого ответа, Черчилль стал форсировать события. «Шестого июля я попросил подготовить беспристрастный отчет, касающийся военных аспектов использования газа против противника, если он не прекратит беспорядочно применять против нас свое оружие [ФАУ-2], – связался Черчилль с генералом Исмеем. – Сейчас я требую передать мне упомянутый отчет в течение трех суток» [763] .

На следующий день Черчиллю был передан десятистраничный отчет комитета начальников штабов, в котором были представлены доводы против использования не только ядовитого газа, но и любых других разновидностей биологического оружия [764] .

Черчилля не слишком убедили приведенные аргументы. Тем не менее он не стал оспаривать решение экспертов, написав в резолюции:

«Меня не убедил этот негативный отчет, но я не могу двигаться вперед, одновременно выступая и против священников, и против полководцев» [765] .

При обращении к экспертам Черчилль использовал не только узкоспециализированных сотрудников, но и обычных коллег, обладающих большим опытом. Например, после своего назначения на должность министра торговли в 1908 году, столкнувшись с дилеммой – созывать или не созывать Международный конгресс рабочих, Черчилль написал письмо постоянному заместителю министра Хьюберту Ллевеллину Смиту. Сначала он оценил возможные альтернативы и только после этого обратился за советом:

«Профсоюзы считают, что пришло время созвать Международный конгресс рабочих (последний, насколько я помню, проводился шестнадцать лет назад).

Рабочие в нашей стране тепло воспримут подобную инициативу, предпринятую правительством Его Величества. Если конгресс и в самом деле состоится, это повысит престиж Министерства торговли.

Но есть и обратная сторона. Во время конгресса может быть поднято много неудобных вопросов. Я бы хотел узнать Ваше мнение как можно скорее, поскольку окончательное решение нужно принять уже к концу этого месяца» [766] .

Также Черчилль обратился за советом к своему предшественнику Герберту Гладстону. Последний ответил следующим посланием:

«Сама идея неплохая, и если все правильно организовать, конгресс может принести хорошие плоды. Я не думаю, что развитие новой программы в отношении труда связано с какой-либо опасностью. Среди предметов обсуждения будут лишь те вопросы, отсутствие нормативной базы для которых наносит непоправимый ущерб развитию промышленности. Я имею в виду контроль на фабриках и шахтах, ограничение рабочего дня, принятие на работу женщин после рождения детей и тому подобные вещи» [767] .

Черчилль поблагодарил коллег [768] , согласившись с их доводами в пользу проведения Международного конгресса.

Из вышеприведенных примеров не следует, что Черчилль всегда соглашался с мнениями экспертов. Нередки были случаи, когда после консультации со специалистами он отвергал их предложения. Например, когда в сентябре 1944 года министр финансов попросил британского премьера одобрить план демобилизации и поддержать выделение для этих целей ста миллионов фунтов [769] , Черчилль наложил вето на данное предложение. По его мнению, оно было не совсем уместным. «В настоящий момент, когда все наши силы собраны для нанесения решающего удара по нацистской Германии, разработка планов демобилизации является далеко не самым лучшим решением, – указал он. – Подобные планы должны быть отложены до тех пор, пока победа, которая не вызывает никаких сомнений, будет одержана. Это не означает, что подготовку демобилизации следует отложить, пока все бои на территории Германии не будут окончены. Нет, речь в данном случае скорее идет о разгроме основных сил немецкой армии, прорыве линии Зигфрида и начале вторжения» [770] .