Аглая Дюрсо - Весь мир - чулан

Она развернулась и на трясущихся от страха ногах побрела в драконье логово, которое еще несколько минут назад было местом жительства прекрасного Пикника.

Канючка уже добрела до потрескавшейся лаковой столешницы комода, когда услышала сзади шаги Механюка.

— Знаешь, Канючка, я сказал, что логично отдать тебя дракону! — крикнул он ей в спину. — Но я не сказал, что это по-дружески. Потому что это не по-дружески. Это подло и трусливо.

Канючка остановилась и оглянулась. Механюк один-одинешенек стоял на качающемся мосту.

— Наверное, наука права. Но я никогда не брошу тебя дракону, Канючка. — Так сказал ученый Механюк и зашагал к Канючке, стоявшей уже на берегу дракона.

— Механю-у-ук, — сказала она капризно, и от этого привычного тона у Механюка стало легче на душе. — Механюк, — повторила капризная Канючка, — ты что, не видишь, как мы насорили на мосту?! Ну-ка стряхни крошки, чтобы дракон по следу не пошел!

Механюк радостно закивал. Он с таким рвением стал пинать кружевные румяные куски ботинком, что не заметил: мост качается все сильнее и сильнее. Механюк добрался до последнего лоскута самобранки, поднял его двумя руками, встряхнул, замахнулся и ка-а-ак кинет!

Кусок полетел вниз, в бездну, Механюк замахал руками и чудом удержал равновесие, а вот мост… Мост равновесия не удержал! Там, на далеком родном буфете, закачался выгнутый деревянный клюв моста, заскользил по столешнице и рухнул с нее вниз. А Канючка кинулась к соскальзывающему в бездну Механюку и дернула его за руку.

Они упали на лаковую поверхность комода. Отдышались и с опаской заглянули за край — в пропасть, где только что сгинул мост, соединявший их с родным домом.

— Знаешь, Механюк, — пристально разглядывая Механюка, вдруг заговорила Канючка совершенно нормальным тоном, — я бы тоже тебя ни за что дракону не отдала.

Механюк закрыл руками глаза и заплакал. Он плакал от раскаяния и благодарности.

— Потому что это нелогично. От тебя много пользы. Ты сумеешь вернуть нас домой, — вполне разумно добавила Канючка, сидя над незнакомой бездной, на черной потрескавшейся столешнице древнего комода, на враждебном и смертельно опасном берегу, где живет дракон с острым рогом и ядовитым зубом.

Канючка и Механюк молча смотрели в темноту бездны. Они боялись, что если начнут разговор, то опять обидят друг друга.

— Знаете, друзья, а ведь это место очень похоже на наш дом, — ободряюще сказал Кладовкин. Он подошел к друзьям и сел рядом на краю черной как смоль столешницы.

— Ага, — поддакнул ему Топ Дорожкин. Он тоже подошел к друзьям, потому что стоять вдалеке одному ему было как-то неуютно. — Только тут немножко потемнее…

— И живет страшный дракон, — поглядывая на черный деревянный дом на вершине чугунного колеса, подхватил Механюк.

— И что-то страшно шумит, — прислушиваясь к страшному шуму, дрожащим голосом сказала Канючка.

Там, наверху, прямехонько над домом дракона, что-то действительно страшно зашумело-зашелестело. И этот шелест становился все страшнее, пока не перестал быть просто страшным, а превратился в ужасный.

— По-моему, дракон хочет нас прогнать, — шепотом предположил Кладовкин.

С крыши дома дракона прямо на друзей стремительно наползала огромная туча.

— А по-моему, — крикнул Механюк, — дракон хочет нас убить!

— Это не дракон, — со знанием дела сказал Топ Дорожкин. — Это Форс-Мажор.

— А Форс-Мажор друг дракону или нам? — стараясь скрыть страшное волнение, мужественно спросила Канючка.

— Форс-Мажор никому не друг. Это явление природы, которому на всех наплевать.

Топ был опытным путешественником и много чего знал про природные явления.

— Дорожкин! Не мямли! — приказала Канючка и даже притопнула ножкой (наверху дракон предостерегающе клацнул зубом). — Говори правду! — закончила Канючка шепотом.

Топ Дорожкин покорно кивнул.

— Форс-Мажоры, которые падают с неба, предвещают зловещие события, — тяжело вздохнув, сказал он.

Старая подушка, потревоженная упавшей в бездну лыжей, действительно очень походила на огромную тучу. И совершенно точно была Форс-Мажором. Подушка неотвратимо скользила вниз, пугая четырех новых обитателей черного комода.

— Она нас придавит! — взвизгнула Канючка.

— Ты что! — попытался успокоить ее ученый Механюк. — Тучи только кажутся комками, на самом деле они как привидения — сквозь них можно пройти.

Как хорошо, что Канючка этого не услышала из-за шороха тучи! А то бы Канючка, конечно, испугалась: все девчонки боятся привидений!

Но Канючка все равно испугалась: туча тяжелым мешком неслась на столешницу.

— Надо спасать Канючку! — закричал Кладовкин.

Он не верил в привидения и поэтому отлично понимал, что туча все-таки тяжелая. Трезор заметался по столешнице, увидел масляную лампу, схватил ее, перевернул и нахлобучил на Канючку.

Та взвизгнула и осела под тяжестью доспехов. Сквозь щелку между лампой и полом она увидела, как Топ Дорожкин и Механюк, считавший тучу невесомым привидением, схватили черный круг с музыкой и покатили его к предполагаемому месту приземления тучи.

И не ошиблись! Туча врезалась в ребро музыкального черного кружка, затрещала, развалилась надвое и стала посыпать черную столешницу белыми хлопьями.

— Снег! Это снег! — закричал Топ Дорожкин. Он все-таки не какой-нибудь буфетный житель, он — путешественник и много чего повидал на своем веку.

Его бывалый друг Прищепка начала радостно бегать в вихре кружащихся хлопьев и хватать их зубами.

А Кладовкин задумчиво бродил среди этого вихря, поднимая по очереди самые крупные хлопья и внимательно в них вглядываясь. Он бормотал:

— Интересно, это сокровище или нет?

— Опять ты за старое, Кладовкин, — укоризненно сказал Механюк. — Снег не может быть сокровищем, потому что он растает и от него ничего не останется.

— Нашел чем удивить, — пробурчал Кладовкин, — из-за вас от многих моих сокровищ почти ничего не осталось. — И он указал рукой на местами разодранную книгу о драконе, а потом как бы ненароком показал в пропасть — туда, где бесследно исчез его драгоценный блестящий клинок.