Александр Немировский - За столбами Мелькарта

Лишь вечером путники вышли к морю. Оно встретило их рокотом огромных валов. Валы нетерпеливо накатывались на низкий отлогий берег, обрамляя его сверкающей пеной. Неподалёку виднелся холм, заросший сочной травой. Ганнон поднялся на него. Он долго всматривался в морскую даль, словно надеялся увидеть крыло паруса. Но море было пустынным. Солнце медленно опускалось за линию горизонта.

Здесь же решили заночевать. Небо покрылось бесчисленными звёздами. Из темноты доносился торжествующий рёв, завистливый вой, злорадный хохот. Невидимые хищники вышли на ночную охоту, давая о себе знать другим обитателям леса.

Только один Бокх мог различать голоса отдельных животных. По рыку льва он знал, что царь зверей уже насытился и лежит около растерзанной туши какого-нибудь животного, а шакалы жмутся поодаль, опустив морды, в молчаливом ожидании, как изголодавшиеся слуги перед господским столом.

— Весёлая музыка! — вздохнул Ганнон, поворачиваясь на бок.

Он чувствовал свою беспомощность перед этой тёмной и враждебной ему стихией и с ужасом думал, что его ожидает бесчисленное количество таких же ночей, наполненных звериным воем и ещё более пугающими шорохами.

— Там! Там! — вдруг раздался шёпот эллина.

Все посмотрели в ту сторону, куда указывал Мидаклит. Локтях в двадцати от них, в кустах, они разглядели два горящих огонька.

— Леопард! — закричал Малх, хватаясь за дротик.

Ещё через мгновение его дротик полетел в хищника. Ганнон невольно вздрогнул. Сейчас зверь с рёвом обрушится на них. Люди замерли. Но что это? Горящие зрачки не двигались. Словно зверь хотел сначала испытать их терпение, а потом уж расправиться с ними.

— Ха-ха! — раздался вдруг язвительный смех маврузия. — Хотите, я принесу вам глаз леопарда?

Бокх смело шагнул в темноту и слился с нею. Слышно было, как он шарит в кустах. Вот трещат ветки под его ногами. Маврузии возвращается. И там, где раньше горели два огонька, теперь сверкал лишь один.

— Вот вам и глаз леопарда! — Бокх протянул ладонь. На ней лежал чёрный комочек. Это был просто-напросто светящийся жучок.

— Как же это ты? — посмеивался над Малхом маврузии. — Дал себя обмануть таким маленьким козявкам! Возьми свой дротик!

Укутавшись в плащ, Ганнон лежал с сомкнутыми глазами. Он надеялся быстро уснуть, но сон бежал от него. К полуночи его одолела усталость, и он забылся.

Умывшись морской водой, путники закусили моллюсками, гнездившимися между камнями. После них захотелось пить, но пресной воды поблизости не было.

— Наберём моллюсков в дорогу, — предложил эллин.

— Зачем? — возразил ему Малх. — Если держаться берега, мы их найдём повсюду. Нас прокормит море.

— Посмотрю, как станешь есть всю дорогу моллюсков, — улыбнулся Ганнон. — Я уже не могу на них смотреть.

Но старый моряк, казалось, не слушал Ганнона. Прищурив глаза, он пристально вглядывался в море, ещё подёрнутое утренним туманом.

— Проклятье! Парус! — вдруг закричал он, бросившись к прибрежным камням.

— Где? Где?

— Видите? Вон там! Пират издевается над нами. Ох, попадись он мне в руки!

— А почему ты думаешь, что это именно «Сын бури»? — спросил Ганнон.

— А кому ещё быть в этих водах? — удивился старый моряк.

— Ты забыл про «Око Мелькарта». Гадесцы могли починить его, Адгарбал узнал, что мы поплыли к Керне, и последовал за нами.

— Но Керна далеко на севере. Адгарбал не стал бы рисковать гаулой. Хоть он и ныряльщик, но человек осторожный.

— Смотрите, куда держит путь этот корабль! — воскликнул эллин. — На юг. Это Мастарна. Может быть, он ищет Атлантиду?

Теперь Ганнон и Малх накинулись на эллина, никак не ожидавшего, что одно упоминание об Атлантиде встретит такой дружный отпор.

— Клянусь морем, — вскричал Малх, — я больше не могу слышать эти басни!

Один Бокх не принимал участия в споре. Казалось, его вовсе не интересовало, что это за корабль и куда он плывёт. Углубившись в кусты, маврузии срезал две ровные палочки и засунул их за пояс.

К полудню путники подошли к озеру. Оно отделялось от океана широкой песчаной полосой. Берега озера заросли высоким тростником и растениями, напоминающими олеандры. Яркие растения цвели и источали одуряющий аромат.

Ганнон вытащил из ножен меч, стал расчищать им дорогу к воде. Он рубил стебли, словно сражался с целым полчищем врагов. Кровавые головы цветов падали к его ногам, а Ганнон шагал по ним, а вслед за Ганноном шли его друзья.

Вода пахла гнилью. Ганнон выпил лишь два глотка и, вытерев ладонью губы, присел на поваленное дерево.

По озеру с громким кряканьем плыли утки и гуси.

— Смотрите! Смотрите! — воскликнул Мидаклит.

Сквозь кусты пробирался огромный бык с толстым, заострявшимся кверху рогом, но не на голове, а на носу. Бык спустился к воде. Он не смотрел на людей, словно не удостаивая их вниманием.

— Это носорог! — восторженно шептал эллин. — Самый загадочный зверь Ливии и самый крупный после слона. Он обитает в болотах, откуда, как говорят, вытекает Нил. Египтяне считают, что его рог обладает целебной силой. Порошок из этого рога излечивает любую болезнь.

— Я бы предпочёл мясо, — заметил многозначительно Малх, не спуская глаз с гиганта. — Наверное, оно нежное, как у всех толстокожих. Только где у него уязвимое место?

— Выкинь это из головы! — накинулся на Малха Ганнон. — Надо выбирать добычу по силам. Вот, например, тот гусь. Мне кажется, из него выйдет недурное жаркое.

С этими словами Ганнон размахнулся и метнул дротик. Дротик угодил гусю в грудь. Вода мгновенно окрасилась. Птица бешено заколотила крыльями, затем бессильно опустила голову.

— Хороший удар! — похвалил Бокх. — Но как мы достанем птицу?

Это оказалось нелёгким делом. Лишь после долгих усилий Ганнону удалось подцепить птицу и вытащить её на тинистую отмель.

И снова карфагеняне пустились в путь. Уже вечерело, когда путники подошли к огромному дереву. Оно имело высоту не более двадцати локтей, но ветви его простирались на все сто. Они были усеяны плодами в виде стручков акаций и красивыми белыми цветами. [68] Путники увидели баобаб. Среди них, сверкая ярким оперением, мелькали птицы.

— Не дерево, а целая роща! — воскликнул Мидаклит.

— Если мы все возьмёмся за руки, нам не обхватить его ствол! — восторгался Малх. — Какую лодку можно из него выдолбить!

— У нас называют его вечным деревом, — пояснил Бокх. — Я слышал, что оно живёт до пяти тысяч лет.

— Значит, оно старше египетских пирамид! — восторженно промолвил эллин. — Воистину это страна чудес! — Прикоснувшись к рыхлой коре дерева, он добавил: — На Крите мне показывали платан. Под ним будто бы нашла убежище дочь финикийского царя Агенора — Европа, [69] Европа — в греческой мифологии дочь финикийского царя Агенора. Зевс явился Европе, игравшей с подругами на берегу моря, в виде белого быка и, похитив её, увёз на остров Крит. Сыновьями Европы и Зевса считались Минос и Радамант. похищенная громовержцем Зевсом. В Додоне [70] Додóна — древнейшее святилище в Западной Греции со знаменитым оракулом — священным дубом. я стоял под священным дубом. По шелесту его листьев жрецы предсказывали будущее. Но лишь перед этим великаном я готов склонить голову. Он переживёт тысячелетия. Его увидят люди далёкого будущего.