Роберт Маркмор - Новобранец

— Сок, — понял Джеймс. — Это было в мусорном баке?

— Бог на нашей стороне, — сказала Керри. — Шесть пакетиков апельсинового сока и шесть пакетов кукурузных хлопьев. Всё нераспечатанное. Наверное, Лардж выбросил их вчера утром, когда не накормил нас завтраком.

Джеймс проткнул коробочку соломинкой и в два глотка выпил апельсиновый сок. Потом разорвал пакет и зачерпнул горсть хлопьев.

— У нас есть одежда, еда и укрытие, — подытожил он. — До утра как-нибудь продержимся.

— Может быть, — согласилась Керри. — Но лучше бы развести костер.

— Тут тонна всякой горючей дряни, — сказал Джеймс

— Да, но чтобы разжечь огонь, нужны две сухие деревяшки. А у нас нет ни одной.

Они сидели, прижавшись друг к другу, и шевелили руками и ногами, чтобы согреться.

— Кажется, я придумал, как разжечь огонь, — сказал Джеймс. — Помнишь видеокамеры на тренировочном поле?

— Помню, — сказала Керри.

— Они наверняка питаются электричеством.

— Ну и что?

— Если найти такую камеру и выдернуть шнур питания, то можно добыть искру.

— Темно, хоть глаз выколи, — напомнила Керри.

— Я примерно помню, где стоят камеры.

— Джеймс, ты хочешь возиться с электричеством под дождем? Это опасно, ты можешь погибнуть.

Но Джеймс уже встал.

— Ты куда собрался?

— Поверь в меня, Керри. Я разожгу костер!

— Дурак ты, Джейми. Тебя шарахнет током.

Джеймс выбрался из укрытия. Самодельные ботинки, сооруженные Керри, спасали от холода, но ноги скользили. Он отыскал урну, которую Керри наполнила горючими тряпками.

Засунул под пластиковую накидку несколько тряпок и картонных коробок, схватил крышку от бака и отправился на поиски. Камеру Джеймс обнаружил всего в нескольких метрах от укрытия. В темноте заметить ее было легче, чем при дневном свете, потому что под объективом мерцала красная лампочка.

Джеймс пошарил за камерой и нащупал провода. Один был похож на видеокабель, поэтому Джеймс сразу отбросил его. У другого провода на конце была двузубая резиновая вилка. Джеймс решил, что это кабель электропитания. Он покрутил штепсель и вырвал его с корнем. На конце провода остались два оголенных конца.

В теории замысел выглядел хорошо. Но теперь Джеймс стоял посреди мокрого поля, с крошечным запасом горючих тряпок, по щиколотку в воде и с проводами под напряжением в руке. Уверенности у него заметно поубавилось.

Джеймс присел над крышкой от бака. Разделил кабель надвое, развел подальше оголенные концы, обмотал их сухими тряпками. Потом медленно свел. Лицо ему осветила яркая голубая вспышка. Краешек тряпки загорелся. Упало несколько угольков, пламя поникло. Сердце у Джеймса замерло. Второй раз, скорее всего, ничего не получится, потому что короткое замыкание наверняка пережгло цепь. И вдруг из середины тряпки взметнулся еще один язычок пламени. Джеймс сунул в него обрывок картона. Огонек вспыхнул ярче.

Надо было успеть вернуться к мосту, пока тряпки не сгорели. Ноги скользили на мокрой глине, ветер изо всех сил старался погасить пламя.

— Керри, — крикнул Джеймс. — Принеси еще горючего.

Керри выскочила из-под моста и подложила в огонь еще несколько клочков картона. Металлическая крышка в руках Джеймса нагрелась, и последняя часть пути по глинистому берегу оказалась самой трудной. Керри помогала ему держать крышку. Джеймс затолкал ее под мост, стараясь не подпалить боковые ветки. Керри сложила в груду всё, что могло гореть, и их убежище постепенно наполнилось трепещущим оранжевым светом. Ребята прижались друг к другу. Дым щипал глаза, но они не обращали на это внимания. Главным было одно — согреться. Керри положила голову Джеймсу на плечо.

— До сих пор не могу поверить, что ты наступил мне на руку, — сказала девочка, глядя на повязку. — Мне казалось, мы хорошо сработались.

— Понимаю, что извинениями делу не поможешь, но всё-таки прости меня, пожалуйста. Если я могу чем-то это исправить, только скажи.

— Знаешь что, — сказала Керри. — Пока что я тебя прощаю. Но как только обучение закончится, я сражусь с тобой в додзё. И буду лупить, пока не запросишь пощады.

— Заметано, — сказал Джеймс, надеясь, что она шутит. — Я заслужил хорошую взбучку за то, что втянул тебя в эту историю.

* * *

Мистер Спике просунул голову под мост. Светало. Костер уже погас. Джеймс и Керри спали, крепко обнявшись.

— Подъем, — сказал Спике.

Джеймс и Керри под пластиковыми мешками зашевелились, постепенно возвращаясь к жизни.

Керри твердила, что лучше не спать, а оставаться начеку, чтобы не обморозиться. Но скоро в укрытии стало тепло, и ребята незаметно уснули.

— Я вас люблю всем сердцем, — сказал Спике и достал из кармана два батончика «Фрут энд Нат». Джеймс не понимал, с чего это он так расщедрился.

— Потрясен вашим мужеством и сообразительностью. Мистер Лардж был уверен, что вы уйдете. Он вас никак не мог найти. А ночью все видеокамеры почему-то перестали работать.

— Сколько времени? — спросила Керри, облизывая перемазанные шоколадом пальцы.

— Половина седьмого. Бегите скорее в главный корпус и переоденьтесь. Лардж с цепи сорвется, когда увидит вас.

— Почему он нас так невзлюбил? — спросил Джеймс — Я понимаю, он всех ненавидит, но почему ему так хочется избавиться именно от нас?

— Ты ничего не понял, — сказал Спике. — Мы поспорили на пятьдесят фунтов, что Лардж на Рождество заставит одного из курсантов уйти. Он надеялся, что Коннор сдастся, когда увидит Каллума за рождественским ужином, но Каллум велел брату держаться до конца. Потом вы подрались, и это дало ему предлог наказать вас. Он был уверен, что вы сломаетесь. Жду не дождусь увидеть его лицо.

— После этого наша жизнь станет еще кошмарнее, — вздохнул Джеймс.

ГЛАВА 21. ПОЛЕТ

В последние дни обучения шестеро курсантов и трое инструкторов отправились в Малайзию. Раньше Джеймс летал на самолете всего один раз, когда направлялся на каникулы в Орландо*. Перелет длился восемь часов, малыши вертелись и баловались, а родители на них кричали.

На этот раз они летели бизнес-классом. Джеймс не мог дотянуться ногами до пухлого кожаного сиденья впереди, на спинке которого имелись выдвижные экраны для «Nintendo» и видео, а еще была кнопка, откидывающая спинку, словно кровать. Сразу после взлета стюардесса подала сэндвичи и фруктовый сок. Короче, полет начался на славу. После тринадцати недель мучений Джеймс был на седьмом небе от счастья.

Когда самолет набрал нужную высоту, прозвучал сигнал отстегнуть ремни. Джеймс надел наушники, откинулся в кресле и принялся плавать по музыкальным каналам, пока не набрел на песню Элтона Джона «Rocket man». Элтона Джона любила мама. Джеймсу стало стыдно, что он почти не вспоминал о ней с тех пор, как очутился в «Херувиме».