Шарль Вильдрак - Мило

Мило, часто подавлявший в себе чувство возмущения, когда подвергался злым шуткам или оскорблениям Адриана, на этот раз не стерпел, видя, как хлещут его любимца.

— Негодяй, подлец! — крикнул он Адриану, схватываясь с ним. — Как тебе не стыдно!

— Погоди, я тебя сейчас разделаю под орех! — заорал юный хозяин и, выхватив у Мило кнут, замахнулся на Мило.

По счастью, Леонс, случайно зашедший во двор, помешал ему и растащил в стороны разъяренных противников.

Через несколько дней после этого события Мило получил письмо от отца. Письмо это повергло его в отчаяние: сейчас «Выносливый» стоял в Кадиксе и скоро двинется в Касабланку, где отец с радостью повидается со своей сестрой. Но потом судно сразу отправится в Норвегию с грузом фосфатов, минуя Бордо. Итак, его возвращение во Францию откладывается еще на два месяца.

Об этой печальной новости Мило ничего не сказал хозяевам. Но вечером, уже лежа в постели, он не находил себе места. Значит, придется ждать отца еще два с половиной месяца, не меньше! И вдруг, вспомнив о письме Полетты, он чуть не задрожал от неудержимого желания плюнуть на Кассиньолей и помчаться к друзьям в его старый добрый Руан. Мило словно наяву видел, как он с радостью трудится в типографии вместе с мосье Бланше. И ясное дело, печатник не поставит его на подсобные работы, как делают хозяева Марсигана.

Но, с другой стороны, стоит ли так быстро уступать искушению? Стоит ли уезжать? Не означает ли это, что ему изменяет мужество, упорство, рассудительность? Конечно, ему жаль себя, хочется, чтоб судьба оказалась к нему чуть благосклонней, но… Но, уехав, не рискует ли он растревожить отца и огорчить тетю?

Сейчас отношения с этим подонком Адрианом самые прескверные, но они же могут как-то наладиться, ну, стать хотя бы сносными. Сам-то Кассиньоль человек неплохой, а кроме того, есть еще и Леонс, сильный и великодушный товарищ, который всегда поддерживает Мило в самые тяжелые минуты.

Нет, он не будет торопиться, поживет здесь, пока живется.

Во всяком случае, без согласия отца он не расстанется с Марсиганом. Поэтому он должен написать ему в Касабланку, куда «Выносливый» прибудет через дней десять. Итак, можно подождать с недельку, прежде чем отсылать письмо. А через неделю его решение будет лучше обосновано…

Но весь его план рухнул намного раньше. И вот почему. На следующий день после получения отцовского письма была суббота, и Леонс пригласил его пойти вечером в кино. Адриан тоже хотел отправиться с ними, но мать запретила ему: она не Желала, чтобы ее любимчик возвращался из Шато-Ренара вместе с Мило.

В полночь Мило вернулся в Марсиган. Он успокоил лаявшего Барбю, погладил его и, радуясь, что вечер прошел весело, поднялся к себе в комнату.

Уже раздевшись, он заметил в ногах постели какой-то странно копошившийся под одеялом комок. Неужто крыса?.. Недолго думая он быстро сдернул одеяло с кровати и обнаружил там кролика с крепко завязанными задними лапками.

«Эх, — разозлился Мило, — опять шуточки Адриана! Значит, он заходил в мою комнату! А я ведь запер ее на ключ. Ага… он, наверно, пролез через чердак». Действительно, чердачная дверь была приоткрыта.

Мило опять натянул брюки и башмаки и, развязав кролика, отнес его в клетку. Потом, раздраженный и взволнованный, вернулся к себе. Понятно, Адриан не мог ограничиться одной каверзой и, пользуясь отсутствием Мило, небось обшарил его незакрытый чемодан.

И в самом деле, этот негодяй не только осмотрел чемодан! Мило, который всегда аккуратно складывал и тщательно берег одежду, тут же убедился, что самый красивый из двух его галстуков подвергся жесточайшему испытанию: Адриан навязал на нем шесть узлов, один за другим. Рукава каждой из его рубашек были скручены и связаны вместе. Альбом для рисования был покрыт чернильными пятнами, нелепыми карикатурами, надписями вроде: «Мило — осел» , или пояснениями под рисунками: «Этого страхолюда, этого идиота хорошо бы вставить в рамку и вывесить портрет в уборных» .

Наконец, на титульной странице «Жаку Крокана» Адриан выписал огромными чернильными буквами: «Эта книга пренадлежит (вместо «и» стояло «е») милому Мумулю Каттинулю» .

Перелистывая любимую книгу, Мило увидел в ней и другие чудовищно наглые надписи.

Каталог новинок, служащий Мило своеобразным гербарием, был вконец испорчен. Адриан, должно быть, прочитал полученные им письма, ибо пакет с письмами был развязан. Он также просмотрел его документы — метрику и свидетельство об окончании школы, которые хранились в большом конверте.

От злости и огорчения Мило даже заплакал. Ведь надругались над его скромными сокровищами! Адриан проник к нему в комнату и подло насмеялся над самыми сокровенными, самыми дорогими его чувствами и вещами!

Он был готов ворваться к Кассиньолям, протестовать, потребовать возместить ущерб…

«Ущерб… Но какой ущерб? — спросил он себя. — Адриан будет насмехаться надо мной, гордясь своей выходкой. Кассиньоль оплатит мне цену книги и альбома, ну, может, еще и галстука… Но все это не возместит мне главного… Своими жалкими подачками они не возместят мне ни нанесенного оскорбления, ни любимых вещей, которые, как и друзей, возместить невозможно!» Допустим, он пойдет пожалуется… И Мило как бы услышал те жалкие слова, которые он скажет хозяевам и которые выслушает от них в ответ… Все это придало ему вдруг решимости:

«Нет! Я не желаю больше видеть ни Адриана и вообще никого из Кассиньолей! Я хочу вырваться отсюда! Уйти завтра утром, когда все еще спят. Это будет лучший и единственный способ протеста!»

Мысль эта необычайно воодушевила его. Он заметался по комнате, сжимая кулаки и приговаривая: «Вот что надо сделать! Уехать!.. Но куда? В Руан или в Марсель? Сначала на два дня в Марсель, как и предлагал мне Фиорини, потом махнуть в Руан. Но хватит ли денег, чтобы позволить себе такую роскошь? Об этом я узнаю завтра на Авиньонском вокзале. Ведь так или иначе придется идти в Авиньон… Я пойду пешком; раньше восьми все равно автобуса не будет, а если бы и был, я бы не поехал на нем… Кассиньоль не должен знать, куда и как я отправился, а то еще задержит… Поэтому я не поеду автобусом, а пойду дальней дорогой, через Нов, по Национальной дороге № 7 и по мосту через Дюранс. Там-то уж никто не станет меня искать!»

Был час ночи, когда Мило наконец погасил свет. Заснул он с трудом, боясь, как бы не проспать. Ведь надо было встать в половине шестого.

Первый же луч солнца, заглянувший в комнату, разбудил его, как и обычно. Было четверть шестого. Мило отвернулся к стене и попытался было снова заснуть. Но тут же вспомнил об отъезде и сел на кровати. Ехать или остаться? Через несколько секунд все его сомнения улетучились. Ехать!