Шарль Вильдрак - Мило

В половине одиннадцатого поезд остановился на Руанском вокзале. Мило решил сдать чемодан в камеру хранения. Он считал, что неловко вваливаться к Бланше с вещами, словно навязываясь. Кстати, жили они почти рядом. Он, конечно, снимет себе под боком какую-нибудь комнатушку!

Дом и типография Бланше находились в квартале Старого рынка. Дверь их конторы выходила прямо на улицу, а рядом — ворота. Пройдя через ворота, сразу попадаешь в большой двор, украшенный цветником. Сама типография занимала застекленное здание слева и сообщалась прямым ходом с конторой.

Квартира Бланше, до которой надо было добираться по лестнице, идущей справа под сводом, располагалась на втором этаже и выходила окнами и на двор и на улицу.

Подойдя к дому, Мило остановился. Надо же хоть немножко успокоиться! И куда идти сперва? В контору, где сидит мадам Бланше, или через двор прямо в типографию, к мосье Бланше? И что надо сказать, когда войдешь?..

Но вдруг хорошо знакомый звонкий голос, в котором зазвучало радостное изумление, прервал его мучительное раздумье:

— Эй! Мило!

Это была Полетта, высунувшаяся из окна над конторой. Теперь Мило не колебался и ринулся вперед:

— Это я, Полетта! Здравствуй!

— Ну и отчебучил ты штуку! Входи в контору, там мама, а я сейчас спущусь!

И обрадованный Мило толкнул дверь конторы.

Тринадцатилетняя Полетта Бланше была девочкой маленькой и хрупкой. Левая нога у нее была намного тоньше и короче другой. Правда, надевая теперь туфлю с толстой деревянной подошвой, она научилась ходить без протеза, опираясь на палку. Глядя на ее красивое, изящное личико и на копну пышных белокурых волос, нельзя было подумать, что ей трудно передвигаться.

Вся ее живость и энергия — чего она, в сущности, была лишена — проявлялись в ее гибком уме, в ее жестах, в ее темно-голубых глазах, то смеющихся и задумчивых, то насмешливых и ласковых. В общем, Полетта была жизнерадостным созданием. Когда-то мамаша Тэсто сказала Мило, что Полетта напоминает ей птицу с одной парализованной лапкой, которая, чтоб утешиться, вечно распевает громче всех.

Отойдя от окна, Полетта поспешила к лестнице и очень медленно, ловко и осторожно спустилась вниз. Когда она вошла в контору, Мило стоял перед ее родителями и что-то объяснял.

Мадам Бланше, маленькая, пухленькая и очень ласковая женщина, сохранила в свои сорок лет какой-то умиленно-детский взгляд. Мосье Бланше, высокий, лысый, сутуловатый мужчина, носил коротко подстриженную белокурую бородку и говорил низким, басовитым голосом. В разговоре у него то и дело проскальзывали насмешливые нотки, а в глазах — таких же светлых и даже светлее, чем у дочери, — прыгали лукавые чертики. Чувствовалось, что человек он властный, но вместе с тем и добрый.

Дети обнялись, Полетта, не дожидаясь, набросилась на Мило:

— Ну и сюрприз ты нам преподнес! Ты что, встретишься с отцом в Руане? Или заехал к нам по пути в Гавр? И долго пробудешь у нас?

На каждый заданный вопрос Мило отвечал чуть виноватой улыбкой, покачивая головой: нет, нет, нет…

— Да дай же ему наконец объяснить, что и как! — прервала Полетту мать. — Он уже стал рассказывать…

И Мило действительно рассказал им о своей жизни в Шато-Ренаре, о злобных выходках Адриана, которые он перенес от него особенно в последние дни, и при воспоминании об этом недалеком прошлом голос у него дрогнул. Он не скрыл от них того, что, получив отцовское письмо о новом рейсе «Выносливого», он совсем пал духом. Нет! Из-за этого Адриана он никак не мог остаться еще на два с половиной месяца в Марсигане! Это было просто невозможно.

— Правильно сделал, что сбежал оттуда! — воскликнула возмущенная Полетта.

— Ну, а что дальше, Мило? — спросил мосье Бланше.

— Дальше?.. — проговорил Мило и заколебался. — Мне очень хотелось вернуться в Руан… и я подумал, что это вполне осуществимо, ибо Полетта писала мне, что если бы я захотел… вернее, если бы вы знали, что… что тетки моей в Марселе нет и что я вынужден искать себе работу, то, может быть, вы… взяли бы меня к себе учеником. Полетта написала именно так, но теперь…

— Что «но»? — возмутилась Полетта. — Я написала только то, что говорил папа! Ты считаешь, что я тебя надула? Папа, ты говорил об этом однажды за завтраком?

— Да, говорил, — серьезно подтвердил печатник, а глаза у него так и искрились от смеха.

— Я и не считаю, будто ты меня надула… Ведь я же приехал к вам… — выдавил из себя Мило, обретая постепенно уверенность.

— И хорошо сделал, малыш, — сказала растроганная мадам Бланше.

— Но скажи-ка, Мило, — спросил печатник, оглядываясь по сторонам, — куда ты дел свой багаж? Или у тебя вообще его нет?

— У меня есть чемодан, — ответил Мило. — Я оставил его в камере хранения.

— Почему? Он слишком тяжелый, что ли?

— Да нет, но… просто я не хотел с ним возиться, пока не найду комнату…

— Ой, папочка, — рванулась Полетта, — разве нельзя…

Мосье Бланше остановил дочь жестом и обратился к Мило:

— Значит, ты полагаешь, что тебя сразу же отправят искать комнату? Почему же ты не остановился тогда в гостинице «Англетер»? Пожив у Кассиньолей, ты, как я вижу, стал слишком церемонным господином!

— Вот уж нет! — запротестовал Мило. — Я ведь приехал к вам неожиданно, никого не предупредив. А это невежливо! Правда, у меня не было времени. Если бы я не встретил машину, которая довезла меня до Парижа, я бы предупредил вас…

— Какая еще машина? Разве ты приехал в Париж на машине? — изумилась Полетта.

— Ну конечно. Я сейчас вам все расскажу!..

— Это ты сделаешь во время завтрака, — перебил его Бланше, — а сейчас мне нужно идти в типографию. Ты же отправишься на вокзал за своим чемоданом. У нас две свободные комнаты на верхнем этаже. Вернешься с вокзала и выберешь себе одну из них.

— Я выбрала сама, — заметила мадам Бланше. — Он будет жить в большой, где уже есть постель. Мы сейчас же приведем ее в порядок.

Мило, счастливый и раскрасневшийся, поблагодарил их.

— Ну, а как поживает Пьер? — спросил он. — Ходит он в школу?

Пьер, двоюродный брат Полетты и закадычный друг Мило, был на занятиях.

— Ты можешь подождать его у входа в школу, а потом пойдешь на вокзал, — предложила Полетта. — Ты подойдешь к школе как раз вовремя.

— Я так и хотел сделать, — ответил Мило.

— И скажи ему, — добавила мать, — чтоб он приходил к нам сегодня обедать.

За завтраком Мило не столько ел, сколько говорил. Подумать только: ему же пришлось начать с того самого дня, когда он поступил юнгой на судно, а кончить поездкой в Париж на грузовике! Рассказывая, он ничего не опустил: ни «потери» билета в Бордо, ни своих марсельских плачевных попыток любой ценой сколотить «капитал». Описал он им и семейство Сольес, и семейство Одибер, и Фиорини. А ресторан «Форж» обрисовал в таких мрачных красках, что Полетта даже удивилась: она прекрасно помнила то самое письмо, в котором Мило делился с ней радостью, что наконец-то нашел именно такое место, о котором мечтал.