Никодим Гиппиус - Старожил

— Пошли! — размахивает портфелем Андрюша.

И вдруг скисает под пристальным взглядом Коли.

— Ты забыл?

— Да ладно… — отмахивается Андрюша.

— В одиннадцать придет Таня… — уточняет Коля.

— Коля, пускай он пойдет. Подзаняться можно и после цирка… — заступается Леша.

— Я и сам не пойду. Ха! Нужны вы мне. Я и вечером могу пойти, еще интереснее…

Андрюша перебегает улицу. Он мрачнее тучи.

— Эй, парень!

Андрюша оглядывается: его ли это?

Да, его. На углу стоит рыжий парень, за спиной которого горбится внушительного вида походный мешок.

— Скажи ты мне, пожалуйста, — что это за улица? — кивает парень на дощечку с названием.

— Здесь же написано…

— Да не-е… Я тебя спрашиваю — кто он такой, этот Андрей Крутиков?

— А вы что, не здешний?

Андрюша подозрительно оглядывает парня.

— Только приехал по путевке, с Гусь-Хрустального.

— Откуда?

— Город такой — Гусь. Вот хожу, все улицы вроде знакомые. Матросова — знаю, Энтузиастов — это понятно, а Крутикова — что за личность?

— Крутиков? — прищурился Андрей и оглянулся. — Это был знаменитый революционер. Когда свергали царя, он первый ворвался во дворец и связал его по рукам и ногам. А в Отечественную войну он лично взял в плен десять фашистских генералов, подбил двадцать танков и погиб, как герой. А совсем недавно он изобрел космический корабль и лично полетит на нем…

— Э-э, стой, стой. Куда полетит? Ты же говорил — он погиб как герой?

— Ха! — ни капли не смутился Андрюша. — А вы разве не знаете — настоящие герои не умирают!

И преисполненный гордости за героев, которые не умирают, с высоко поднятой головой Андрюша зашагал своей дорогой.

Утро следующего дня.

На часах — без малого одиннадцать.

Андрюша расстелил на обеденном столе газету, поставил чернильницу-непроливайку. Разложил тетради.

— Андрюша!

В окне показывается голова Малыша.

— К нам гости приехали… — чуть не плачет Малыш.

— А я здесь причем?

— В цирк не с кем идти. Мама сказала, если меня кто-нибудь возьмет, она отпустит…

— Мотай отсюда! Я в цирк не собираюсь!

— Что тебе стоит! Возьми, Андрюш!

— Мне уроки учить надо… Понял?

— Билеты пропадут… Пятый ряд…

Соблазн велик. Андрюша берет билеты, рассматривает их. А Малыш в это время сполз с подоконника и побежал через двор.

— Э-эй! Куда ты? — кричит Андрей.

— Я сейчас… я быстро! — улепетывая отвечает Малыш.

Андрей повертел билеты и сунул их в нагрудный кармашек.

— Ты что дома сидишь, пошел бы погулять… — говорит бабушка, входя в комнату.

— Успею! Ко мне заниматься придут…

— В выходной? Где это записать?

— Ну и что? Может, у Тани Синицыной двойка по арифметике? И может, я ее взял на буксир?

— Куда? — не поняла бабушка.

— На буксир. Как отстающую.

Бабушка недоверчиво смотрит на внука.

— Ничего, вытянем… — хорохорится Андрюша… — Не пропадать же человеку!

А Таня в это время выходит из дома. Щека у нее повязана пестрым платком.

— Куда ты? С больным зубом… — говорит ей мама.

— Мамочка, как ты не понимаешь… Я обещала с ним позаниматься… Это мой долг.

— Повязку не снимай! — строго говорит мама. И по-доброму улыбается.

На площадке перед Андрюшиной квартирой Таня развязала платок и спрятала его в портфель. Позвонила. Дверь открыла бабушка.

— Здравствуйте! Андрюша дома?

— Дома, дома… Ждет тебя…

Андрюша слышит, как в передней бабушка говорит Тане:

— Как же это тебя угораздило? Бедная ты, бедная… Перед самой контрольной.

Таня удивлена: откуда бабушка знает, что у нее болит зуб?

Андрей пулей выскочил в коридор. Оттеснил бабушку.

— Таня, проходи!

А бабушка продолжает:

— Ничего, то ли еще бывает… Ты, главное, не запускай…

— Бабушка, не мешай нам сейчас… Идем, Таня…

Андрюша втаскивает Таню в комнату. Закрывает дверь.

— Садись! — подвигает он ей стул.

В комнату входит бабушка.

— Дай мне сумку… Я на базар пойду! — шепотом говорит она.

Андрюша хватает с буфета сумку, протягивает ее бабушке и прикрывает дверь.

— Начнем? — спрашивает он Таню.

Таня листает задачник.

— Пиши. «В колхозе на 60 лошадей и 40 жеребят выдают в день 440 кг овса…»

Звонок. Андрюша срывается с места и бежит открывать дверь.

На пороге Малыш и его мама.

— Ты нас очень выручил, Андрюша… — торопливо говорит мама. — Билеты у тебя? А это вам на мороженое.

Мама сует Андрюше деньги.

— Но я… у меня… — пытается сказать Андрей.

— Ну, ну, не отказывайся. Только ты уж Мишеньку не бросай… А ты, сынок, не балуйся, слушайся Андрюшу… Да не вертись ты…

Мама поправляет на Малыше отложной воротник.

— Горе ты мое!

И уходит.

Андрей с ненавистью смотрит на Малыша. А тот сияет. Андрей хватает Малыша за руку, тащит за собой, на кухню.

— Сиди здесь и жди! И — тихо!

Андрюша вбегает в комнату.

— Сколько там выдают овса? — как ни в чем не бывало, спрашивает он Таню, усаживаясь за стол.

— 440 килограммов, — диктует Таня. — По скольку килограммов овса выдают в день каждой лошади… Почему ты не пишешь?

Андрюша действительно не пишет. Он размышляет.

— Послушай, у тебя так бывает? Хочешь, чтоб лучше, а получается — все наоборот!

— Нет, так не бывает! — сердится Таня. — Ну, ты будешь заниматься или я уйду.

— Диктуй…

— Сколько овса выдают в день каждой лошади, если жеребята получают по два килограмма овса? Написал?

— Ага.

— Условие задачи понятно? — совсем, как учительница, спрашивает Таня.

— Вообще-то понятно…

Андрюша пытается сосредоточиться, и тут он видит, как тихонько приоткрывается дверь, просовывается голова Малыша. Андрюша грозит ему кулаком. Малыш, готовый расплакаться, закрывает дверь.

— Решил? — спрашивает Танечка.

— Нет еще.

— Это же очень просто… Смотри…

В коридоре какой-то грохот.

— Ой-ой! — кричит Андрюша и косится на дверь.

— Что с тобой?

Возня в коридоре не утихает. Андрюша, чтобы сбить с толку Танечку, кричит что есть силы.

— О-ой-ой!

— Андрюша, тебе плохо!

— Кажется, опять началось! У меня неизвестная болезнь. О-ой!

— Может быть, позвать врача?

— Ни один врач не может ее открыть.

— О-ой! Это само пройдет, ровно через пять минут… Сиди здесь и не двигайся.

Андрюша, корчась и охая, выходит из комнаты в коридор.

Так и есть. У двери стоит Малыш. А на полу лежит велосипед. Малыш размазывает слезы по лицу.

— Да-а, я отцу пожалуюсь… Еще велосипеды на стенках вешают.

— Ты мне урок сорвал!

— Теперь — опоздали! Всё из-за тебя… — плачет Малыш.

— Да не реви! Вот навязался на мою голову… Ладно, идем.