Элизабет Спир - Медный лук

Даниил слушал их разговор — снова он третий лишний, ему нет места в их чистеньком, безопасном мире. В эту минуту юноша заметил что-то необычное. Далеко внизу, у подножья горы вилась дорога — там посверкивали на солнце красноватые отблески металла.

Легионеры [7] Легионеры — (лат. legio, — собираю, набираю) солдаты римского легиона, основная организационная единица в армии Древнего Рима. Легион состоял из 5–8 тыс. пехотинцев и нескольких сотен всадников. Каждый легион имел свой номер и название. В период Империи во главе легиона стоял легат. . Один их вид снова и снова вызывает бешеную ярость. По давней привычке он резко сплюнул на землю. Брат и сестра немедленно обернулись к нему и, следуя за полным ненависти взглядом, уставились на ползущую колонну солдат.

— Римляне! — фыркнул Иоиль. Даниилу понравилось, как мальчик произнес это слово. Он снова сердито плюнул.

— Ты их тоже ненавидишь, — проговорил Иоиль тихим голосом.

Даниил стиснул зубы, с языка сорвалось привычное:

— Да будет проклят воздух, которым они дышат.

— Завидую я тебе, — продолжал Иоиль. — Здесь ты свободен.

— Никто не свободен, — отвечал Даниил, — пока эта земля опоганена римлянами.

— Конечно. Но по крайней мере тебе не надо все время на них глядеть. А в Капернауме у них гарнизон. Мне каждый день придется любоваться на солдат, с важным видом разгуливающих по улицам.

— Иоиль, — воскликнула девочка, — какое нам до них дело!

— Какое нам дело! Какое… — мальчик не мог продолжать. — Сдается мне, даже девчонке следует понимать…

— Я все понимаю, — у нее слезы чуть не выступили на глазах от обидных слов брата. — Что толку все время быть несчастным? Римляне тут не навечно. Мы знаем, освобождение придет.

— Ты говоришь прямо как отец!

— Но он прав! Раньше евреям приходилось еще хуже. Всегда были завоеватели — и всегда приходило освобождение.

Брат не слушал. Он поймал взгляд Даниила, и теперь оба пристально глядели друг другу в глаза, будто задавая один и тот же безмолвный вопрос.

Мальтака вскочила на ноги, нахмурилась, теперь она — третий лишний.

— Не позволю каким-то солдатам испортить мне праздник, — недовольно надула губки девочка. — Мы сюда взобрались — на самую вершину, а ты почти ни на что не смотришь.

К Иоилю снова вернулось обычное хорошее расположение духа:

— Зато нас тут поджидал сюрприз — Даниил.

Девочка покачала головой:

— Помнишь, мы обсуждали, что увидим? Ту долину, где Иисус Навин [8] Иисус Навин — преемник Моисея, предводитель израильского войска. вывел войско против царей языческих? [9] Книга Иисуса Навина, глава 10.

Иоиль прикрыл козырьком ладони глаза, пытаясь определить нужное направление. Прямо под ними лепилось к склону горы их селение, темные очертания синагоги хорошо видны на фоне теснящихся друг к другу домов с плоскими крышами. Вокруг серо-зеленые оливковые рощи, ослепительно-свежая зелень полей испещрена яркими пятнами лиловых ирисов и золотистых нарциссов. К югу простирается глубокая синева озера. На севере, за грядой невысоких холмов поблескивают неясные очертания зеленеющей долины. Серебряной нитью вьется Иордан — туда, где сверкает крошечная драгоценность — озеро Мером. Даниил, внезапно осмелев, вскочил на ноги:

— Вот там, — указал он, — на равнине. Против него выступили и всадники, и колесницы, и войско, многочисленное, как песок морской. Иисус Навин бился с ними и теснил их до самого Великого моря [10] Великое море — Средиземное море. .

Юноша видел, как изумились брат с сестрой. Они-то считают — он дикарь невежественный. Девчонка уж точно так думает. Но он кое-что знает. Пять лет назад, утром, когда мальчик согрелся, наелся и выспался, Рош привел его сюда, положил руки на плечи и указал на далекую равнину. Он поведал ему о храбрых бойцах, не отступивших при виде огромных армий, и о том, как они одержали победу — для Израиля. Именно здесь, на вершине горы, в ослепительных лучах солнца Даниил бен Иамин, сирота и беглый раб, обрел цель, ради которой стоило жить.

— Все великие воины, — Даниил старался поточнее припомнить слова Роша, — Иисус Навин, Гедеон [11] Гедеон — шестой судья Израиля, Книга Судей Израилевых, глава 8, стихи 22–28. , Давид — все они воевали на земле Галилейской. Никто не мог против них устоять. И этот день снова придет.

— Да, — выдохнул Иоиль. — Этот день настанет. Бог пошлет нам нового Давида.

Глаза мальчика сверкают, будто и ему чудятся тени тех огромных армий, когда-то сражавшихся в долине.

— Да, Бог пошлет нам Мессию! — воскликнула Мальтака. — Иоиль, помнишь, мы всегда надеялись встретить его тут, наверху!

— Уверен, так и будет, — продолжал мальчик. — Я знаю, мы снова поднимемся на вершину, и он придет, в этот самый день. Мне кажется, нет, я верю — от меня зависит, чтобы оно поскорее случилось.

— Мне тоже мечталось — мы будем первые, кто сбежит с горы и расскажет о нем. И жители селения побросают свои дела и двинутся за ним. У всех детей такое буйное воображение?

Иоиль вдруг посерьезнел:

— Мессия — не наше воображение. Это правда. Он нам обещан.

— Но пристально вглядываться в каждое облако, мечтать оказаться первыми, кто заметит…

— Я все равно надеюсь быть первым! — Иоиль говорил так страстно, что двое других не могли отвести от него глаз. — Назови это ребячеством, если тебе угодно. Поэтому и не хочу переезжать в Капернаум.

— Неизвестно, сколько еще лет пройдет!

— Нет, это случится скоро. Не так, как мы представляли, Така. Я раньше думал — он появится в сонме ангельского войска. Нет, теперь понял — он придет с настоящими воинами — мужами, обученными, вооруженными, готовыми… — он оборвал сам себя на полуслове.

— Такие люди уже есть, — Даниил снова взглянул на далекие холмы. Даже не оборачиваясь, почувствовал — у мальчишки напряглись все мышцы.

— Я знаю, — отвечал Иоиль, оба не скрывают своего восторга — ответ на невысказанный вопрос получен.

Мальтака недоуменно уставилась на брата, никак в толк не возьмет, о чем разговор.

— Пора идти. А то к ужину не успеем.

— Я провожу вас немного, — предложил Даниил. Надо убедиться, что они без помех добрались до дороги.

Все трое начали спуск по крутому склону горы. Как только вершина осталась позади, легкий ветерок угас — солнце палит немилосердно, ни один листик не шевельнется. Они больше не разговаривают. Даниил видит — Иоиля по-прежнему не отпускает какая-то мысль. Девчонка, наверно, расстраивается — вот, праздник не удался, все не так, как задумывали. Ему вдруг пришло на ум — лучше бы им вовсе сюда не приходить. Здесь и без них хорошо, главное, ни о чем не думать, ни о чем не вспоминать — работать для Роша и ждать. Лелеять ненависть в ожидании грядущего часа.