Борис Тартаковский - Мальчишка ищет друга

— Ты, Антон, не беспокойся. Зарабатываю я столько, что хватает и на меня, и на мать, да ещё деду посылаю каждый месяц. Заработаешь — отдашь.

И тут, неожиданно для самого себя, Тошка отказался от денег.

— Вот что, — решительно заявил Калина. — Завтра у тебя первая получка. Это, брат, событие! Знаешь, что мы сделаем?

— Что?

— После работы вместе сходим на колхозный рынок и купим твоей маме апельсинов. Для больных это хорошо. И вместе отнесём.

— Апельсины дорогие…

— Ничего, Тошка! Что Калина решил, то и сделает. Кстати, познакомлюсь с твоей мамой. Пусть порадуется первым успехам сына.

Мама действительно обрадовалась. Так обрадовалась, что не могла удержать слёз. Она благодарно смотрела на Федю — неуклюжего парня с круглым лицом, и он казался ей необычайно красивым, добрым и сильным. Она почувствовала, что с таким человеком её Антоша не пропадёт.

Наступили сумерки, когда Тошка возвратился домой. Он сразу кинулся в крольчатник. Там хлопотали Аркаша Чухрай и Витя Стременной. Перебивая друг друга, ребята рассказывали, что сделали за день. Тошка видел, что мальчики усердно поработали, но не хвалил их, чтобы не загордились. Наоборот, он заявил, что клетка шиншиллы плохо вычищена, у белых великанов мутная вода, в крольчатнике тяжёлый запах.

Он ходил по крольчатнику, заглядывая в клетки, привычно запуская пальцы в пушистую кроличью шерсть, и вдруг остановился. А что если бы его сейчас увидел Калина или Феня Рубашкина? Ему стало стыдно. У него даже в горле запершило. Махнув рукой, он вышел из сарая.

Когда Антон возился с замком от квартиры, на лестницу вышла старуха Панина.

— А к тебе какой-то парень приходил, — сообщила она. — Стучался, стучался. Странный такой…

— Он говорил что-нибудь?

— Как же, поговоришь с таким. Зыркнул только своими глазками и спрашивает: «А где Антон Пугач, не знаете?» Как же не знать, говорю. На заводе… Слава богу, может, наконец остепенится парень, настоящим делом займётся… «Скажите ему, бабушка, — отвечает, — что был Репа. И что я ещё приду. Так и скажите: придёт, мол…»

Хлопнув дверью, Антон скрылся в своей комнате.

Недели две спустя после проверки, устроенной рабочими в пятом «А», ребята узнали, что бригаде Андрея Шевякина присвоили звание коллектива коммунистического труда.

Особенно доволен был Юра Погорелец.

— Мы можем гордиться нашими друзьями, — говорил вожатый. — Многие советские люди уже сегодня работают и живут так, как будут работать и вести себя люди в коммунистическом обществе.

— А мы можем стать учениками коммунистического общества? — спросила Люся Карпенко.

Все засмеялись.

— Почему вы смеётесь? — рассердилась Люся. — Ничего смешного нет.

— Смешно, что этот вопрос задала ты, Сорока, — ответил Колька Пышнов. — Если хорошенько подумать — тебя нельзя назвать ученицей даже сегодняшнего дня.

— А какого же дня?

— Вчерашнего.

— Почему вчерашнего?

— Потому что ты учишься и ведёшь себя, как ученики вчерашнего дня. Получаешь двойки, говоришь, что работа дураков любит…

— А что, ребята, если провести сбор «С чем мы идём в коммунизм?» — спросил вдруг Юра.

— А шефы будут? — заинтересовались пионеры. Так они называли бригаду Андрея Шевякина.

— Разумеется, будут. Сбор проведём в цеху. Идёт?

— Это здорово, — сказал Шура Чоп. — Посмотрим, с чем Сорока идёт в коммунизм.

Колька Пышнов предложил провести сбор уже на этой неделе.

— Чего нам тянуть? Каждый ведь знает, с чем он идёт в коммунизм…

— Э, нет! — возразил Юра. — К сбору надо хорошенько подготовиться. Разве тебе будет приятно, если шефы узнают, что в нашем отряде не все идут в ногу, кто-то плетётся позади, кто-то хромает, а есть и такие, что идут в коммунизм с пустым рюкзаком.

— А что должно быть в рюкзаке? — раздался голос Люси Карпенко.

— Хорошие дела, Люся, — ответил Юра. — И чтобы дела были полезные для школы, для нашего города, для всей страны.

— А как мы узнаем, у кого полней рюкзак, кто идёт впереди, а кто отстаёт? — спросил Шура Чоп.

— Давайте вместе подумаем и решим.

— Кто наберёт больше очков, тот, значит, идёт впереди, — сказал Юзеф Янковский.

— Вот наше звено набрало за прошлый месяц сто четыре очка, — вспомнил Шура, — а ты можешь сказать, что у каждого из нас в рюкзаке? Может быть, у меня полный рюкзак, а у тебя пустой?

— У меня не пустой. Это у тебя, может быть, пустой, — запротестовал Юзеф.

— А что, ребята, если мы в трудовых книжках будем указывать не очки, а сколько затратили на каждое дело рабочих часов? — предложил Юра.

Никто ничего не понял. Юра стал терпеливо объяснять.

— Юзеф, дай свою трудовую книжку!

Мальчик достал её из портфеля. Она была в аккуратной и красивой обложке. Её сделал сам Юзеф. Юра раскрыл книжку и громко прочёл: «В марте переплёл три библиотечных книги».

— Колька ошибся, — заявил Юзеф. — Не три, а четыре.

— Допустим, четыре, — согласился Юра. — Много это или мало?

— Много! — сказал Юзеф.

— Но ты согласен, Юзеф, что книга книге рознь? Одну можно переплести быстро, а другую не переплетёшь и за два дня. Согласен?

— Согласен.

— По Колькиной записи я не могу сказать, много ты сделал или не очень много.

— Это верно.

— А если бы Колька записал, сколько ты затратил рабочих часов на ремонт этих книг, то была бы полная ясность. Правда?

Тут уже все ребята поняли, к чему клонит вожатый, и всем Юрино предложение понравилось. Но, как всегда, посыпались вопросы. Таня Калмыкова поинтересовалась, зачтётся ли ей работа в коровнике.

— Это ведь считается, неправда ли?

— Считается, — подтвердил Юра. — И зачтут тебе столько часов, сколько ты в действительности работала. Тебе понятно?

Но Таня уже не слушала. Достав бумажку и карандаш, она торопливо подсчитывала, сколько у неё наберётся рабочих часов.

Наступили весёлые, но беспокойные дни. И всё потому, что теперь каждый пионер точно знал, что у него в рюкзаке, и все хотели получить от бригады Шевякина вымпел с надписью «Идущий впереди». А такой вымпел, предупредил Юра, получит лучшее звено в отряде.

Соревнование всё больше и больше разгоралось, а в конце недели ребята по карте Кольки Пышнова узнавали, кто находится впереди.

Эту карту придумал Юра. Пышнов нарисовал на большом листе бумаги Голубую реку, по которой мчался крылатый теплоход к пристани «Победа».

На реке было пять пристаней — по числу недель, остававшихся до отрядного сбора «С чем ты идёшь в коммунизм».

По субботам отрядный совет подводил итоги: какое звено лучше поработало за неделю, у кого рюкзаки полней.

Совет собирался в классе, а все остальные ребята толпились за дверью в коридоре и прислушивались к спорящим голосам. Потом члены совета подходили к Колькиной карте, как её прозвали, и сам вожатый втыкал в Голубую реку булавки с флажками звеньев.