Иван Кожедуб - Верность Отчизне

Как-то в середине марта с КП корпуса, поступила команда: группе охотников немедленно вылететь на помощь в район южнее Альтдамма.

Стремительно приближаемся к озеру. Западнее его «ЯКи» ведут ожесточенный неравный бой с «Фокке-Вульфами-190».

Мы подоспели вовремя.

С запада сверху всей группой ринулись на противника. С ходу сбиваю «фоккер», пытавшийся атаковать «ЯК». Товарищи сбивают еще два «фоккера». Тут на врага ринулись «ЯКи». Крепко ему от них досталось! У нас же горючее на исходе, и мы улетаем. Но нам удалось накоротке внести в воздушный бой перелом.

Надо сказать, что таких боев накоротке нам приходилось вести немало. И фашисты иногда стали уклоняться от схваток, заметив красные носы и белое хвостовое оперение наших «Лавочкиных».

…В тот день Куманичкин прислал мне из района Старгарда подарок — коробку с цилиндром и записку, написанную в разгар боевого дня: «Посылаю тебе фрицевскую шляпу, забытую фашистом при поспешном бегстве». И за ужином, несмотря на усталость, не было конца хохоту и шуткам.

Однажды я вылетел в паре с Дмитрием Нечаевым на свободную охоту на Берлинском направлении. Замечаю большой четырехмоторный самолет. Да это «Боинг-17» — «летающая крепость» американской авиации. Ее преследуют два «мессершмитта».

Под прикрытием напарника я сверху ринулся на истребителей и отбил их атаку. Не знаю, кто сидел в «крепости», но так заставил меня поступить союзнический долг. Фашисты удрали в направлении Берлина.

Решаю догнать «крепость» и поприветствовать союзников, как вдруг замечаю сзади восьмерку «фокке-вульфов». Они стремительно направлялись к нашей паре. А «летающая крепость» спокойно удалялась. Я был удивлен: отчего же гитлеровцы не погнались за «крепостью»? Рассуждать было некогда: «фоккеры» приближались снизу, как бы вытягиваясь дугой. У меня была большая скорость, и я, используя ее запас, резко набрал высоту, положив самолет на крыло. Ведущий .фашистской восьмерки обнаружил всю свою неумелость, открыв по мне огонь с очень большой дистанции. Он, видно, вообразил, что я собираюсь уходить.

Подбадриваю ведомого:

— Держись, Митя!

Он небольшим креном влево набрал высоту, используя мощность мотора.

Ведущий вражеской группы тоже набрал высоту и отвернул вправо, на меня, наконец сообразив, что я готовлюсь к атаке. Цель у него явная: захватить преимущество в высоте и, оценив обстановку, атаковать нашу пару. Но группа немцев раскололась: боевого взаимодействия и поддержки у них не было. Этим я и воспользовался. Стремительно перейдя в атаку, камнем сверху свалился на крайний самолет. Нечаев прикрыл меня надежно, и я с близкой дистанции в упор расстрелял «фокке-вульф». Он вспыхнул и пошел к земле.

Осматриваюсь. Ведущий — он выше нас — суетливо пытается замкнуть кольцо «фокке-вульфов» и атаковать нашу пару. Делаю боевой разворот, беру его в прицел первым с перевернутого положения. Стреляю в тот миг, когда мой самолет зависает «животом» вверх. Длинной очередью прошиваю вражескую машину. От «фоккера» что-то отлетело, и он начал беспорядочно падать. А на моем счету появился шестидесятый сбитый самолет врага.

Напряженную работу вела группа наших однополчан в те дни, когда войска освобождали польскую землю западнее Альтдамма. Выполнив задачу, они вернулись в полк всем составом, не потеряв ни одного самолета. Настроение у всех было бодрое, приподнятое.

— Приказ командования выполнен, — говорил Чупиков, пожимая нам руки. — Порядок наведен. Летчики отлично дрались, и счет сбитых самолетов у всех вырос.

Асеев и я доложили командиру о том, как часть жила во время его отсутствия. Я доложил о боях, которые мы провели, вылетая по вызову.

— Да, слышали ваши голоса по радио. Вы нам не раз в нужную минуту оказывали помощь, — сказал командир. — Теперь мы все вместе должны обобщить боевой опыт и готовиться: главное начнется на Берлинском направлении.

Вот что в тот вечер после ужина рассказали нам товарищи.

Вылетев с нашего аэродрома близ Вартниц, они быстро приближались к цели. Скоро под плоскостями самолетов появилась узкая серая полоса: это и был аэродром.

В стороне, почти рядом с ним, шел танковый бой. На помощь нашим танкистам пришли «катюши». Сверху было видно, как они разметали танковую часть противника. Уцелевшие танки поползли назад.

Победа наземных войск воодушевила летчиков.

Командир качнул крыльями — это был условный знак: приказ группе немедленно идти на посадку. Группа незаметно приземлилась на бетонированной полосе.

Погода стояла скверная. По небу неслись рваные облака, по земле стелился туман. Иногда в «окнах» появлялось солнце. Оно пригревало землю, и испарения поднимались вверх. В воздухе висела густая дымка — сказывалась близость моря.

Сложны полеты в таких условиях, сложны взлеты по тревоге из «засады», но и посадку и взлет летчики отработали отлично. Ни одной аварии не было.

Наши товарищи по нескольку раз в день вылетали на поиск фашистских охотников. Вылетали «по-зрячему» — наносили удары по появившимся вражеским самолетам. И по вызову рации наведения с соседнего аэродрома на помощь «ИЛам». Спали по четыре-пять часов в сутки. Производили атаки по фашистским самолетам снизу, маскируясь фоном местности; наносили удары и сверху, выскакивая из облаков. Противник не мог разгадать, откуда внезапно появляются красноносые истребители. Немцы стали хитрить: старались использовать метеорологические условия, бить только «из-за угла», вылетали лишь во время захода солнца, когда его лучи слепили наших летчиков. Немецко-фашистские асы стали появляться и на больших высотах, но наши, ведя за ними охоту, поднимались еще выше.

— Тут мы часто действовали совместно с вами, когда вы прилетали по вызову. Ожесточенные завязывались бои, и мы всегда выходили победителями. За несколько дней наша группа с вашей помощью и помощью «ЯКов» нанесла противнику большой урон, — говорили наши боевые товарищи.

В тот вечер мы многое узнали о боевых делах группы, об отваге, мастерстве однополчан. Особенно запомнился рассказ Азарова.

Однажды он в паре со своим неизменным ведомым — Громовым вылетел из засады на охоту. У самой линии фронта Громов увидел, что навстречу на той же высоте, около 5000 метров — летит пара «фокке-вульфов». Очевидно, матерые воздушные волки самоуверенно направляются в наш тыл, на поиск советских самолетов.

Громов передает Азарову:

— Впереди пара «фоккеров». И сейчас же слышит команду:

— Атакуем!

Противник пытается занять в воздухе господствующее положение. Но «Лавочкины» упредили его. Бой разгорается.