Жан Жубер - Дети Ноя
- Название:Дети Ноя
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Детская литература
- Год:1991
- Город:Москва
- ISBN:5-08-001396-6
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Жан Жубер - Дети Ноя краткое содержание
Действие романа-предвосхищения, романа-предупреждения перенесено в будущее, в XXI век. Прогрессивный писатель Франции предостерегает об опасности бездумного вторжения человека в природу, пренебрежения ее законами. Помещая своих героев в экстремальные обстоятельства экологической катастрофы, Жубер верит в огромные ресурсы человеческого разума, вобравшего в себя культурный и нравственный опыт прошлых поколений, сплачивающего людей перед лицом катастрофы и позволяющего противостоять ей.
Дети Ноя - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
То был долгий и терпеливый труд, словно бы наперекор правилам, парящим в том мире, где только и говорили что о рентабельности и скоростях. Самое пикантное заключалось в том, что заказчиком отца был именно банкир, тем более что Тармейер имел в своем кругу репутацию человека весьма практичного. Но даже он, живущий среди цифр и мысливший, по первому впечатлению, весьма хладнокровно и расчетливо, имел тайные слабости, глубоко скрытую страсть к искусству. В чем были истоки его любви к шахматам, громадную коллекцию которых он собрал у себя, — в воспоминаниях ли детства, в образе кого-то близкого — отца, дяди или деда, которые посвятили его в тайны игры? Вполне возможно, что и так, однако Па поостерегся расспрашивать его об этом. Тармейер предложил ему хорошую цену, при том даже, что медлительность моего отца обращала эту сумму в весьма скромный месячный доход.
Па и вправду не подстегивал себя, и стоило ему заскучать за работой, как он уходил в сад покопаться в земле, полить грядки или же усаживался перёд печкой с книгой на коленях.
Я с восхищением относился к работам отца, но однажды задал ему весьма прозаический вопрос: сколько могут стоить такие вот шахматы? Он назвал цифру, показавшуюся мне огромной, но я подумал: «Раз уж банкир настолько обожает шахматы, что платит такую сумму, он вполне мог бы, в случае необходимости, выложить и побольше». Я высказал эту мысль отцу, который ошарашенно взглянул на меня.
— Он ведь такой богатый! — добавил я.
— Верно, но я запросил с него цену, которая показалась мне справедливой; мне этого вполне достаточно. И потом, что бы мы стали делать с этими деньгами? У нас и так есть все необходимое.
— Ну, можно было бы накупить кучу вещей: телевизор последней марки, другую машину.
— Те, что у нас есть, работают вполне хорошо. И вообще в жизни есть вещи, гораздо более важные.
Я скорчил гримасу и ответил:
— Ну и что, одно другому не мешает!
Мои школьные товарищи частенько обсуждали в классе, сколько зарабатывают их родители, сколько стоят машины, дома, вещи, купленные для них, и, разумеется, говорили они то, что слышали у себя дома. У нас же в шале и практически никогда не слышал разговоров о деньгах; если требовалось разрешить конкретный финансовый вопрос, мать с отцом быстро и без проволочек принимали решение. Надо сказать, я слегка удивлялся их поведению и в компании школьных товарищей иногда страдал оттого, что мы живем не бедно, конечно, но вполне скромно. Все мы такие в этом возрасте: временами очень хочется «жить, как все». И, конечно, любил своих родителей, но вместе с тем считал их большими чудаками.
Па тем временем, отложив стамеску и подняв очки на лоб, смотрел на меня с чуть грустной улыбкой.
— А я, когда вырасту, буду зарабатывать много-много денег! — объявил я — не слишком, впрочем, уверенно.
Он устало махнул рукой.
— Может быть, — сказал он, — очень может быть, почему бы и нет? Надеюсь только, что деньги эти не обойдутся тебе слишком дорого.
Вот такой уж он был, мой отец, — «динозавр», как назвали бы его на школьном жаргоне мои товарищи. Представляю, как наши мальчишки кривлялись бы и пожимали плечами, услышав его рассуждения.
В тот день — помнится мне, было начало осени — выпал уже первый снег. В печке жарким пламенем горели стружки. В густом плюще суетились дрозды. Па взял вырезанную статуэтку и, поднеся к глазам, стал медленно поворачивать ее в отсветах огня.
Что касается Ма, то она занималась домом, варила варенье и попутно слушала свои оперы. Никогда раньше я не видел ее такой счастливой. Она утверждала, что всю жизнь мечтала жить в лесах. Ну а мы с Ноэми ходили в деревенскую школу. Каждое утро нас забирал автобус, проезжавший мимо дома, и возвращались мы только к вечеру. И в свободные дни мы водили корову и козу на пастбище или исследовали окрестности.
Если не считать Жоля и нескольких лесорубов, мы практически ни с кем не общались. «Прямо необитаемый остров!» — ликующе провозглашал отец, и я сильно подозревал, что, будь его воля, он с удовольствием забрался бы еще дальше, еще выше, на альпийские луга, где шумное бормотание горных ручьев сливалось с посвистыванием сурков и где носились по скалам последние стада каменных баранов [11] Каменные бараны — вид горных диких баранов.
. В наше время, когда люди сбиваются толпами в больших городах, это выглядело странным парадоксом, словно Па решил путешествовать во времени в обратную сторону. Наверное, ом уж очень презирал цивилизованный мир, если решил спрятать от него всех нас так далеко в горах. Так я думал тогда, но теперь, по зрелом размышлении, мне кажется, что то не была ненависть, во всяком случае, он быстро изжил в себе это чувство. Судя по его высказываниям, это было скорее спокойное утверждение собственной обособленности. Он отделил себя от остального мира, вот и все!
Асфальтированное шоссе круто обрывалось прямо перед нашим домом, словно цивилизация нехотя сделала нам этот последний подарок. Затем оно переходило в лесную дорогу, прихотливо вившуюся между елями и лиственницами; дорога прилегала к пастбищам Себастьена и государственным лесным угодьям, где каждое лето проводились вырубки. Через пять-шесть километров кончалась и эта дорога, а дальше шла узенькая тропа для мулов, которая серпантином обвивала крутые склоны, нависшие над горными потоками; мало-помалу лес редел, и тропа вырывалась на вольный простор альпийских лугов. Летом, в хорошую погоду, Па вытаскивал нас из дому в пешие походы, все более и более продолжительные, и если вначале ноги у нас ломило, мы пыхтели от усталости и роптали втихомолку, то очень скоро вошли во вкус и с удовольствием шли за отцом. Он шагал впереди — в шортах, с рюкзаком за спиной, опираясь па окованную железом палку. Такой молодой, неутомимый! Временами он приостанавливался, чтобы показать нам какой-нибудь особенно красивый пейзаж. Или же то была птица, цветок, камень. Он сообщал нам, как они называются, восхищался формами и красками так бурно, словно видел все это впервые. «Вот где красота, гармония, совершенство! — восклицал он, — Здесь не убавишь, не прибавишь, только открой глаза и смотри!» Он и в самом деле долго не распространялся на эту тему, просто, присев на корточки, нежно поглаживал лепестки или прожилку на скале. Скажу честно, мне иногда становилось немного стыдно за него, и я косился на тропинку, боясь, как бы случайный прохожий не застал его в такой позе. Да, вот каким он был, мой отец: чувствительный, восторженный, легко увлекающийся и горящий желанием разделить с нами обуревающие его чувства. Он научил меня видеть мир. Теперь я знаю это, и если нынче мой взгляд зорок, а память цепко держит все, что тронуло мою душу, то этим я обязан моему отцу.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: