Анатолий Маркуша - Щит героя

Ч А С Т Ь Т Р Е Т Ь Я

НЕПРИЯТНОСТИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Неожиданно, еще не было семи, позвонил Фунтовой:

- Валерий, это я - Олег. Не разбудил? Ты справочник просил по иномаркам, так вот: достал, правда, не в собственность, а на время. Я недалеко и могу закинуть.

- Спасибо, - сказал Карич, - заезжай, чаю дадим.

- Нет-нет, никаких чаев, дежурю. Заеду на одну минуту. Если кого в город подкинуть, могу...

Надо ли говорить, что появление двухцветной милицейской "Волги" не прошло мимо синюхинских глаз. Милиция! У подъезда Петелиных! Может, Гарька и не напрасно говорил!..

А когда минут через десять из дому вышли Ирина и Валерий Васильевич в сопровождении рослого капитана милиции и юркнули в оперативную машину, Варвара Филипповна едва не задохнулась от любопытства. Как была в домашнем халате, в шлепанцах на босу ногу, так и помчалась в петелинскую квартиру, на ходу придумывая повод для столь раннего визита. Двери открыла Галина Михайловна.

- Извини, Галочка, вчера еще собиралась забежать, да не успела...

- Заходите, Варвара Филипповна. Что-нибудь случилось?

"Это же надо! - подумала Синюхина. - Тут такое творится, девку потянули, мужика в милицию увезли, а ей хоть бы что!" Но сказала она совсем другое:

- Белла Борисовна очень недовольна нашими мальчиками, Галя, так, может, нам сходить в школу?

- Вы сейчас собираетесь идти, к первому уроку?

- Не знаю, можно и позже... хотела с тобой посоветоваться. - В это время из ванной вышел Игорь. - А, Игорек, доброе утро! А Иришка тоже встала?

- Ирина на работу уехала, - сказала Галина Михайловна.

- На р а б о т у? И Валерий Васильевич - на р а б о т у?

- И Валерий Васильевич...

- Эх, Галина, Галина, чего от подруги скрывать? Нехорошо!.. Я к тебе всем сердцем, всей душой, можно сказать, а ты? Разве Варвара хоть раз в жизни подвела тебя? А могла ведь! - Тут на глазах Синюхиной появились неподдельные слезы, и она, махнув рукой, поспешно ретировалась.

- С ума она, что ли, сошла? - входя в кухню и обращаясь не то к Игорю, не то рассуждая сама с собой, выговорила Галина Михайловна.

- Это я Гарьке натрубил, а он, конечно, ей, - расплылся в улыбке Игорь.

- Чего ты наболтал Гарьке?

И Игорь, торопливо дожевывая завтрак, поглядывая на часы - времени оставалось не так много, - передал матери свой разговор с Гарькой и импровизированный детектив, сочиненный под луной.

- Для чего это тебе понадобилось?! Ты представляешь, что она теперь плести будет?

- Ну и что? Пусть плетет. Шакалы воют, а караван идет! - не задумываясь, объявил Игорь и, схватив портфель, направился к двери.

- Довоспитывала тебя Ирина на собственную голову. - Но этих слов Игорь уже не услыхал, перепрыгивая через три ступеньки, он скатывался по лестнице во двор.

Галина Михайловна прибиралась в доме. Добралась до книжного шкафа и стала перетирать книги. И тут ей попал в руки старый альбом с фотографиями. Она не открывала его уже много лет. Теперь вот открыла и первое, что увидела, - Пепе с роскошным аккордеоном в руках. Вспомнилось: вскоре после войны экипаж Федора Ивановича Баракова (Пепе был у него тогда вторым пилотом), того самого Баракова, что недавно стал генерал-майором и дважды дедушкой, возвращался из командировки. Они отогнали в капитальный ремонт старенький Ли-2 и ехали домой поездом. В дороге их обокрали. Уцелел только аккордеон, Пепе был тогда в полосе увлечения музыкой и постоянно таскал его за собой. Бараков сказал:

- Придется, Петька, аккордеон продавать... Не подыхать же с голодухи?

- Да ты что! - возмутился Пепе. - Я тебя этим ящиком сто лет кормить могу!

И Пепе содрал засаленный аэрофлотовский китель с бортмеханика Асиновского. Рукава были ему коротки, китель выглядел на Пепе жалкой курточкой с чужого плеча, нацепил темные очки, растрепал волосы и пошел по вагонам.

- Сестрицы и братья, к вам обращаюсь я, бывший гордый сталинский сокол, а теперь инвалид, не откажите в трудовой копейке, не дайте пропасть защитнику нашего неба, чьи крылья подпалила жестокая война с беспощадным фашистским зверем... - И он пел, импровизируя на ходу:

От солнца в атаку тот "мессер" пошел,

поджег мои быстрые крылья,

и вспыхнул мотор, я глазами повел

дерется вокруг эскадрилья!

Прощайте, друзья, и мой полк боевой,

за Родину я погибаю.

Надежда одна - парашют за спиной,

кабину я с ним покидаю...

Он пел, наматывая строчку за строчкой, и, протягивая фуражку, шел по вагону нетвердым шагом.

И надо же было случиться: в последнем вагоне Пепе нарвался на начальника штаба - майора Усова. Сияя орденами, наутюженный, в форме с иголочки, рано поседевший майор смотрел на него пристально и осуждающе. Отступления не было. И Пепе остановился против начальника штаба и, придав голосу наивысшую выразительность, наполняя каждое слово сдержанным рыданием, произнес:

- И ты, поседевший в воздушных боях герой, не откажи в братской помощи товарищу по оружию. Три рубля тебя не разорят, а мне помогут добраться до дому и услыхать голоса обездоленных крошек, за которых не жалели мы ни живота своего, ни крови...

Майор Усов щедростью не отличался, но тут, видимо, чтобы не привлекать к себе внимания, брезгливо поджал губы и положил в фуражку трешник.

Потом, уже в части, разразился колоссальный скандал.

И замять дело стоило немалого труда. Пожалуй, если бы не активная поддержка Баракова, пользовавшегося уже в ту пору авторитетом, трудно сказать, чем бы все кончилось.

Галина Михайловна смотрела на старую фотографию и думала: "Ох, и многое все-таки у Игоря от отца, но почему не лучшее?"

Игорь подсел на кровать к Ирине и осторожно начал:

- Ты спишь, Ир? Ну, я же вижу - не спишь. Ты обиделась? А чего я такого сказал? И вообще, Варвара Филипповна и без меня может что угодно наврать. Зато ты только подумай, сколько у нее сегодня крови попортилось?! Гарька говорил - она даже капли принимала! Ир, ну Ир...

- Чего ты хочешь? Поздно, спать надо.

- Ладно, сейчас лягу, только ты скажи - злишься?

- Чего на тебя, дурака, злиться, когда ты простых вещей не понимаешь.

- Зато я теперь сложные понимаю! Знаешь, как меня Танька с Вадимом натаскали. Вчера физичка спрашивала, так у нее глазищи во как вылезли. "Чего ж ты, Петелин, - говорит, - раньше прикидывался?" Ну я ей сказал, что раньше на меня осложнение действовало, после менингита, а теперь прошло, от уколов и от витаминов. И еще я ей сказал, что, когда на меня кричат, я ничего не понимаю, а когда со мной хорошо обращаются, тогда пожалуйста.

- И она поверила?

- А что? Поверила. Я же правильно ей отвечал и задачу решил. Ир, а если я тебя попрошу об одном деле, ты можешь не спрашивать, зачем?

- Не спрашивать могу, исполнить - не знаю, смотря какое дело.

- Ничего такого не думай, потом я все расскажу, честно.