Анатолий Маркуша - Щит героя

- Мы встречаемся, Валерий Васильевич, всего второй раз, это, разумеется, не дает мне права судить, что вы за человек впрочем, вы меня не очень заботите, но все-таки я бы хотела понять - откуда у вас такая уверенность в суждениях?

- Наверное, от жизни и от людей. Фронтовой старшина Микола Потапенко преподал мне в свое время весьма полезный урок педагогики. Он мало разговаривал и говорил не очень складно, что-нибудь в таком роде: "Не можете, научим, не хочите, заставим!" Но когда с приближением к передовой у молоденького солдатика начинали трястись руки, старшина садился с ним рядом и, без особой нужды посмеиваясь, ехал под обстрел и подбодрял зеленого шоференка, а потом, возвращаясь, говорил: "Воно мени треба?" или: "Як ще раз злякаешься, скажи - я знов тебе повезу!" И знаете, никто не просил его съездить вторично. Воспитывает прежде всего личность воспитателя и справедливость! Тот же старшина Потапенко совершил, с точки зрения всех армейских уставов, ужасное преступление: избил шофера - за обман, за мелкое и подлое предательство - тот бросил исправную машину с боеприпасами, а доложил, что машина вышла из строя. С шофера был свой спрос. А старшине полагалось предстать перед трибуналом. Так верите, весь автобат вступился за Миколу, потому что даже самый последний разгильдяй понимал - справедливость на стороне старшины...

- В чем же, Валерий Васильевич, мое прегрешение и прегрешение школы перед Петелиным?

- Стоит ли говорить об этом? У меня нет никаких прав ни осуждать, ни давать советы.

- Отчего же? Во-первых, вы лицо заинтересованное, во-вторых, я бы хотела понять...

- Год с небольшим я наблюдаю за Игорем и вот что меня удивляет: мальчишку все время ругают, ежедневно прорабатывают, непременно подчеркивая при этом, что верить ему нельзя, положиться на него невозможно. От разговоров толку чуть, вы это видите лучше меня, так почему же никому в голову не пришло сменить пластинку, попытаться подойти к человеку с другой стороны?

- Конкретно, что вы предлагаете?

- Ничего. Если хотите, могу только привести пример из нашей заводской практики. Не так давно в литейном цехе возникла совершенно неожиданная проблема - пошли жалобы на мужей. И женщины требовали: воздействуйте, поставьте на место. Проанализировали мы жалобы и, между прочим, обратили внимание, что почти все претензии исходят от неработающих и преимущественно молодых женщин. И тут нашелся умный человек - старший мастер цеха, он же председатель месткома, - собрал всех недовольных мужьями жен, провел их в цех ночью и, не показывая мужьям, простоял с ними от звонка до звонка. Заметьте, ничего при этом он не рассказывал, никаких лозунгов не выкрикивал. Литейный цех сам по себе убедительный. Если никогда не наблюдали, рекомендую. Впечатляет! И когда женщины досыта насмотрелись на работу мужей, он проводил их до проходной и напутствовал: "А теперь ступайте и подумайте, какая она, наша жизнь. Может, и за собой какие ошибки и промашки углядите? Через неделю приходите, потолкуем".

- И что? - спросила Белла Борисовна.

- Наполовину конфликты прекратились. Без слов. Без проработок. Сами собой...

- Это любопытно, но применительно к Игорю...

- Для чего ж так буквально, Белла Борисовна? Игорь безумно любил отца, гордится им - Петр Максимович был не только замечательным испытателем, но и незаурядным человеком. Личностью. В городке живут и работают его товарищи. Здесь, на старом кладбище, могила Петелина... Может, с этой позиции и надо подходить к Игорю? Мне, как вы понимаете, это не совсем с руки, но вы могли дать почувствовать Игорю - ты сын Петелина! Ты ходишь по улице, носящей имя твоего отца! Каждому ли дано такое?

Карич ни в чем не обвиняет Беллу Борисовну, он не пытается ее ничему научить - только рассуждает, делится своими мыслями. И постепенно раздражение Беллы Борисовны угасает, растворяется. "Странно, - думает она, - пришла выяснять отношения, а никакого выяснения не получилось".

И сидят двое, тихо, обстоятельно разговаривают; нет в словах ни упреков, ни горечи... Что это? Общение. Обыкновенное человеческое общение - самая доступная и, увы, столь редкая радость нашей суетливой жизни.

Потом Валерий Васильевич поит Беллу Борисовну чаем, угощает конфетами...

Когда Белла Борисовна собирается уходить, время уже позднее, Карич провожает ее. Лестница темная - то ли перегорел предохранитель, то ли мальчишки, выбегая из подъезда, щелкнули выключателем и вырубили лампочки на площадках.

- Минуточку, я только возьму ключ и спущусь с вами, - говорит Карич.

- Не беспокойтесь, Валерий Васильевич, у меня много недостатков, но я никогда не была трусихой...

- Нет-нет, минуточку.

Они спускаются со ступеньки на ступеньку, придерживаясь рукой за стену, и в самом низу сталкиваются с кем-то.

- Простите, - говорит Карич.

- Валерий Васильевич? - раздается из темноты голос Синюхиной. Слушай, Галя, я чего тебе сказать хотела...

- Это не Галина Михайловна, Варвара Филипповна, - предупреждает Карич.

Минутой позже она видит: из подъезда выходят Валерий Васильевич и Белла Борисовна.

- Ну-у, дела! - мысленно произносит Варвара Филипповна.

Вернувшись домой, Игорь находит на своем столе "Справочник слесаря". С недоумением разглядывает небольшую серенькую книжку, открывает, медленно перелистывает несколько страниц и спрашивает у Ирины:

- А это что за справочник?

- Не знаю, я стирала и в комнату не заходила.

Игорь спрашивает у матери, откуда взялся справочник, но и она ничего не знает.

- Чудеса и хиромантия! - говорит Игорь.

- Да это Алексей привез, - объясняет наконец Валерий Васильевич. Сказал - пригодится. Вообще-то я думал, что он задачник тебе оставил.

- Странно, - удивляется Игорь. - Никакого разговора у нас не было. И принимается разглядывать книжку.

Перечень инструментов, таблицы резьб, приемы слесарной работы, чертежи, снова таблицы. Кое-что Игорю приблизительно знакомо, а кое-что ну чистая китайская грамота. И он откладывает справочник в сторону.

- Завтра мне идти в школу? - спрашивает Игорь, обращаясь к Валерию Васильевичу, но никак не называя его.

- Придется. Тут Белла Борисовна заходила... Интересовалась твоим здоровьем. Я сказал, что ты в порядке и завтра выйдешь.

Поздно. На серо-лиловом небе, будто недорогая чеканка, висит пятнистая, почти полная луна, подернутая дымкой. На аэродроме надрывно ревут двигатели. Помаргивая фарами, ползет желтый автобус от станции к центру. Сквозь приоткрытое окно доносится на улицу бормотание телевизора. Жизнь продолжается. Какая она? Разная, пестрая, приглушенная сумерками, замедленная к ночи, не ведающая хода назад...

Игорь лежит в постели и листает "Справочник слесаря".

"Численное значение часто встречающихся постоянных величин" понятно, "Обозначения допусков" - это что-то из черчения, "Посадки и допускаемые отклонения в системе ОСТ" - черт знает что такое... Но самое удивительное - в справочнике на равных упоминаются сверловщик В. И. Жаров и профессор В. А. Кривоухов - оба авторы разных способов подточки твердосплавных сверл.