Питер Леренджис - Наблюдатели

— Но ты же сам понимаешь, ты тут ни при чем.

— И на том спасибо.

— Не могу туда вернуться.

— Так и не возвращайся. Постой здесь. Очухайся малость. За меня можешь не беспокоиться. Я никому не заикнусь, что ты здесь.

— Хорошо.

Я присела на деревянный бочонок, подальше от вони помойки.

А он вернулся на кухню вытаскивать оттуда пластиковые мешки.

Вел он себя спокойно и выдержанно. Попусту не шумел.

Если говорить по совести, несмотря на засаленные патлы и грубоватые черты, он был скорее даже приятен. Глаза ярко-зеленые, брови черные как смоль и густые, цвет лица золотисто-оливковый.

Но главное, он и в самом деле сочувствовал мне.

Я это мало про кого могу сказать.

— Ладно, — говорит Колин, — мне пора возвращаться. Тебе получше?

Скажи ему.

Я покачала головой, с трудом сдерживая слезы:

— Дедушка… Я думаю, что дедушка Чайлдерс долго не протянет.

Глаза у Колина потемнели.

— Он стар, Рейчел. И прожил долгую славную жизнь.

— У него порок сердца. А мои родители не очень хорошо обращаются с ним. Им дела нет до того, что ему хочется.

— Лично я был бы счастлив, если бы в день моего рождения мне устроили такую поездку по морю.

— Но он-то этого не хочет. Он цепенеет при одной мысли, что надо выйти в море.

Колин засмеялся:

— Это он-то! Да такой человек ни от чего не цепенеет!

— Вовсе нет. Он попал однажды в кораблекрушение. Это было здесь, в заливе. Тогда он потерял всех, кого любил.

— Он один пытался спасти всех ребят. Он вел себя как герой.

— Ну конечно. Ты был там, — не без сарказма сказала я.

— Да об этом все знают. К тому же, Рейчел, это было шестьдесят лет назад. Он совершенно забыл об этом.

— Сейчас ты говоришь, как все они. Подумаешь, несколько смертей, плохой день, вырастешь — забудешь. До свадьбы заживет. Разве такое забывается? Даже героев мучают кошмары и страхи. Ты думаешь, они исчезают с годами?

— Я так не говорил…

Хватит.

Уходи.

Я двинулась к калитке.

— Подожди! — Он схватил меня за плечи.

Я хотела сбросить его руки, но он развернул меня лицом к себе. Я почувствовала, как его зеленые глаза проникают прямо мне в сердце. Они, словно магниты, вытягивали из меня сокровенные чувства. Они говорили, чтоб я не сердилась на него, что все в порядке, что он все понимает, он со мной.

Я пыталась бороться с собой и не давать выхода накопившимся слезам, но меня вдруг прорвало, и я разрыдалась, уткнувшись лицом в его плечо. Я почувствовала, что по моим волосам будто ветерок прошел, а потом поняла, что это пальцы Колина. Они были такие чуткие, ласковые.

— Наверно, ты думаешь, я чокнутая, — пробормотала я.

Колин ничего не сказал, только крепче обнял меня и качал как ребенка. Это продолжалось минуты две-три, но казалось, прошел целый час.

— Когда я был маленьким, — шептал он, — я спал с маленьким белым кроликом. Я всюду его с собой таскал. Как-то раз я выронил его на улице и не заметил, пока не пришел домой. Я был в отчаянии, и моя мама тоже. Она пошла на улицу, несмотря на проливной дождь, и отыскала его в канаве. Он промок насквозь и весь испачкался. Когда она вернулась с ним, мы с ней оба заплакали. С тех пор я всегда с ним спал — до недавнего времени.

— Правда?

Он отвернулся:

— Правда.

— А как его звали?

— Пушок.

Уж не знаю, что меня рассмешило — лицо ли его, вдруг изменившееся, или это дурацкое имя, которое так чудно было слышать из уст такого большого парня, только я рассмеялась.

Колин отпрянул от меня.

— Вот тебе и спасибо. Чтоб я еще тебе какие-нибудь свои секреты открывал!

— Что ты, я не над тобой смеюсь. Я с тобой смеюсь.

— Но я же не смеюсь!

Я старалась перестать смеяться и скорчила серьезную мину:

— Это верно — Пушок?

Я схватилась за живот и снова расхохоталась.

Колин недоуменно посмотрел на меня, а потом рассмеялся следом.

Бум! Бум!

Рында на яхте.

— Мне надо бежать! — сказал Колин.

Он взглянул мне в глаза. Всего на миг. Почти мимоходом.

Но когда он исчез в дверях, я не могла пошевелиться.

Ничего подобного я в жизни не видела. После ленча, когда яхта отошла от причала, капитан Нейл, дедушка Чайлдерс и я стояли у борта, глядя на облака. Они были похожи на стену.

Она росла. Она двигалась по воде, как настоящая преграда, и над ней ярко светило солнце.

— Я много слышал об этом явлении, но вижу впервые. — Капитан Нейл оторвал бинокль от глаз и протянул его мне. — Насколько мне говорили, эти облака вот так висят сутки, а потом — пуф! — и от них даже следа не остается. Редкостное явление. Такое бывает летом, когда вдруг резко падает температура. Вероятно, скапливаются большие массы теплого влажного воздуха. Они-то и формируют этот облачный массив столь странных очертаний.

Я глянула в бинокль. В верхней части облака словно кипели, находя друг на друга.

Яхта сейчас свободно дрейфовала. Капитан Нейл приказал остановить двигатели. Стояла безветренная погода. Казалось, в абсолютной тишине можно слышать шипение этих вихрящихся облаков.

— Это не опасно?

— Эта облачное образование неподвижно, — ответил капитан Нейл. — Но даже если бы оно двигалось с определенной скоростью, у нас достаточно мощные двигатели, чтобы успеть дойти до берега. Так что беспокоиться не о чем.

На меня его слова подействовали успокаивающе.

Но когда капитан Нейл удалился, дедушка Чайлдерс с непонятной силой сжал мне руку.

— Сказки для идиотов, — пробурчал он себе в нос.

Тут я увидела Колина. Он ходил с подносом среди пассажиров, собирая пустые стаканы. Резинка с хвостика куда-то слетела, и волосы растрепались. Пуговицы на рубашке были расстегнуты.

— Позвольте, мэм, — услышала я его голос. Он обращался к женщине, забирая у нее стакан.

Движения его были неловкие. Пот с него так и катил.

Он был потрясающий.

Эта мысль всплыла неизвестно откуда.

Господи, Рейчел, откуда это?

Ты же его не знаешь.

У меня кровь прилила к щекам. От стыда.

Вдруг лицо дедушки Чайлдерса словно окаменело.

— Прости, Рейчел. Я пойду в салон.

Я очнулась от наваждения.

— В чем дело, дедушка?

— Так… что-то голова закружилась. А ты оставайся. Со мной ничего особенного.

Я смотрела ему вслед: он чуть клонился на один бок. И хватался за поручни и стенку каюты.

Я подбежала к нему и взяла под руку.

— Уже скоро все кончится, — сказала я.

— В моем возрасте говоришь себе это каждый день, — бросил он и слабо улыбнулся.

— Я говорю о нашей поездке!

Дедушка слушал меня с особым вниманием. В глазах у него мелькнуло беспокойство и даже ужас.