Георгий Садовников - Пешком над облаками

Мне стало не по себе, когда я представил, какая новая слава ждет меня, если мы не погибнем от жажды в песках. И будь я один, я, наверное, выбрал бы последнее. Потому что такого бремени славы мне уже ни за что не выдержать. И пусть уж обо мне просто говорят: "А, это тот самый Иван Иванович, который полвека плавал юнгой из Новороссийска в Туапсе?"

Но в конце концов мне пришлось смириться с неизбежностью славы. Покончив с размышлениями, я заметил, что вокруг меня происходит что-то странное. В воздухе передвигались сами по себе чьи-то начищенные медные пуговицы, отделенные от костюма и обшитые серебристым галуном рукава и штанины с позолоченными лампасами. Так же сам по себе бегал по песку беспризорный лакированный сапог, а на уровне моего плеча плавал, потряхивая густыми кистями, роскошный генеральский эполет.

А затем кто-то невидимый взволнованно воскликнул:

- Он, кажется, нас обнаружил?

- Ничего себе кажется! Он ни много ни мало откопал наш корабль! - ответил кто-то другой, невидимый, с эполетом.

- Все же кому-то из нас придется себя пересилить и вступить с землянином в контакт, - грустно сказали из района пуговиц.

- Капитан! Видимо, сделаешь это ты. Тебе терять уже нечего, - сказал лакированный сапог.

- Почему мне терять нечего? Думаете, если меня назначили капитаном корабля, значит, я совсем уже конченый? - обиженно ответил эполет.

Я не стал ждать, что будет дальше, потому что невидимки могли торговаться между собой и день, и два, а у нас уже не было времени, и схватил проплывавшую мимо меня пуговицу.

- Он случайно взял мою пуговицу! - закричал невидимка и дернулся, пытаясь освободиться.

Под моими пальцами затрещала ткань. Но я еще крепче вцепился в пуговицу невидимки.

- Сейчас же отпустите меня! - потребовал невидимка. - Вы порвете мой простенький мундир, который стоит целое состояние.

- Отпущу, если скажете, кто вы, - пообещал я, по-прежнему держась за пуговицу.

- Я не могу вступить с вами в контакт. Мне кое-что мешает, - ответил невидимка. Я возразил:

- Вы уже вступили. Мы уже обменялись с вами репликами. С вашей стороны их было даже две.

Мой невольный собеседник помолчал и растерянно согласился:

- Пожалуй, вы правы. Я даже не заметил, как вступил. Значит, я хуже всех в экипаже. Так и войду в историю своей страны, как человек, первый заговоривший с землянином. - Невидимка всхлипнул, затем тяжело вздохнул и сказал: - Ну, ладно, теперь мне все равно пропадать. Так что вы хотели узнать: кто мы и откуда? Мы - жители планеты Скромной из созвездия Простецкого-Свойского. Прилетели к вам с единственной, вполне понятной целью: установить контакт с вашей цивилизацией. Если, разумеется, кто-нибудь из членов экипажа окончательно потеряет к себе уважение.

- Что же выходит? Вы такие гордые? И считаете ниже своего достоинства вступать с нами в контакт? - спросил я, не сумев скрыть своего возмущения.

Среди невидимок началась невероятная паника. Рукава, штанины, сапог, пуговицы, пряжки ремней и эполет заметались вокруг меня.

- Что вы? Что вы? Как смели так подумать, совершенно не зная нас? Мы же совсем наоборот! - закричали невидимки в один голос.

- Тогда я ничего не понимаю, что происходит со мной, если верить другим, кстати, очень редко, - сказал я. - О таинственных причинах, мешающих вам контактировать с нами, мы побеседуем потом. А сейчас вы должны мне помочь спасти нашу экспедицию.

И я поведал пришельцам о нашей беде. Мой рассказ вызвал среди них и сочувствие, и растерянность.

- Мы очень опечалены вашей судьбой, - сказал эполет. - Но... но помочь вам не сможем.

- Да что вам мешает, в конце-то концов? - вскричал я, теряя терпение.

- Наша скромность, - кротко ответил эполет. Мне показалось, что меня подвел мой тонкий слух.

Я слышал впервые, чтобы скромность была препятствием для свершения добрых дел.

- Да, да, помочь вам мешает скромность, - подтвердил эполет, видя мое смятение. - Мы вас спасем, а потом все станут указывать пальцем на нас и говорить друг другу; "Вот они, нескромные люди! Им очень хотелось отличиться, и для этого они спасли землян. Полюбуйтесь на них!" А мы между тем соревнуемся за звание самого скромного.

- Так вот в чем дело! - сказал я. - Да, на вас будут указывать пальцем, но только по другому поводу. "Это те, кто не шевельнул даже мизинцем, чтобы спасти землян", - вот что тогда скажут люди.

Я услышал легкий шорох. Это озадаченные пришельцы терли затылки.

- А пожалуй, он прав, - пробормотал эполет, командир корабля.

- Вот это влипли в историю, - добавил тот, кого я держал за пуговицу.

- Мы влипли еще в тот день, когда отправились в это путешествие, - сказал с горькой усмешкой пришелец с лампасом. - И теперь от хорошего поступка не отвертишься, как ни хитри.

- Ну, а если так, то мы поможем, землянин, и тебе и твоим друзьям, произнес командир, приняв решение. - Только одно условие: никаких благодарностей. Этого нам не перенести. Мы погибнем от сильного приступа смущения.

Это мне было знакомо. Я и сам однажды едва не погиб от смертельной дозы похвал, когда все газеты мира посвятили свои номера моему скромному юбилею. В тот день число моих приключений перевалило за тысячу. Что тут началось! На меня обрушился небывалый ураган восхищения, и меня спасли лишь железное здоровье и привычка к самым невероятным испытаниям.

Вспомнив этот трагический случай, я торжественно поклялся пришельцам предать их добрый поступок сиюжеминутному забвению.

- И было бы еще лучше, если бы вы, больше того, отплатили нам какой-нибудь самой черной неблагодарностью, - мечтательно добавил пришелец, обутый в сапог.

- Вот этого я обещать не могу, - искренне признался я. - Мы всего лишь слабые люди, и то, чего просите вы, нам, пожалуй, не по силам.

Мои открытые, честные слова немножко расстроили инопланетян и вместе с тем тронули своим благородством.

- Итак, что мы должны сделать? - с отчаянным весельем спросил командир корабля.

Я тут же составил план наших совместных действий. При этом пришлось мне, щадя застенчивый нрав пришельцев, отказаться от очень интересных и сложных, а потому чреватых славой путей. И все же, несмотря на безыскусную простоту, план мой, как утверждали потом очевидцы, якобы не был лишен изящного остроумия.

Пока пришельцы готовили к взлету свое космическое судно, я позвал своих товарищей по несчастью, которые все это время, волнуясь, ждали рождения моей спасительной идеи, а потом отвел в сторону Машу Фырову и сказал:

- Я прошу тебя, как умную девочку, если Толе вздумается вызвать землетрясение или навлечь другую опасность на лагерь, скажи ему, что это нехорошо.

- Я обещаю! Он больше не будет, - серьезно ответила девочка.

И я, несколько успокоившись, вернулся на стоянку корабля. Его двигатели уже были запущены, уже урчали на малых оборотах, а экипаж ждал меня, высунувшись в иллюминаторы. То есть в иллюминаторах виднелись блестящие пуговицы, козырек фуражки, украшенный золотыми листьями, и расшитые обшлага, а сапог стоял у раскрытого люка и нетерпеливо покачивался с каблука на носок.