Сергей Лукницкий - Это моя собака

Почему у нашего Вити плохое настроение? Ведь все вокруг так прекрасно!

Ну, например, вот группа подростков играет в салочки. Я тоже побегал; тихо, конечно, без лая; потом, вижу, десятиклассницы играют в прыгалки, пригласили меня. Я тоже попрыгал, потом, смотрю — третьеклассницы рассматривают какой-то иллюстрированный журнал, из тех, что Пал Палыч запирает в свой письменный стол…

Я залаял и, как мог искреннее, проявил свою симпатию тому обществу, в котором всю первую половину дня вращался наш Витя.

Но, вращаясь, Витя хмурился все больше и больше, а я не мог узнать, отчего это. Между тем, меня то ли не воспринимали, то ли, наоборот, привыкли уже, как к экспонату. В конце большой перемены (это оказалась не перестройка, а просто долгий и шумный перерыв между уроками) я был уже своим, так что никто не удивлялся мне, как в первые минуты пребывания в школе. Я забавлялся целых полчаса, ходил чуть ли не на хвосте.

И вдруг я заметил, что за мною насмешливо наблюдает чьё-то породистое лицо.

Оно глядело на меня из-за лохматого, вкусно пахнущего и несущего разумные флюиды тополя. Возле такого дерева, царственно росшего посреди школьного двора, мог стоять лишь некто удивительный.

В этот момент меня поманили в здание школы. Причём поманил меня туда мой собственный нос. Ненадолго я со двора исчез, ещё раз, правда, оглянувшись. И тут же, конечно, забыл про этого «некто», наблюдавшего за мной.

А когда я вбежал в коридор, то вдруг почувствовал знакомый запах. Да-а… Где же я раньше его чуял? Ба! Я вспомнил. Это же мой старый друг Лис так пахнет! Мы с ним расстались в прошлой повести, летом на даче. Мы не успели даже толком проститься, не говоря уж о том, чтобы обменяться адресами. Но от судьбы не уйдёшь. Вот так встреча! Он все ещё живёт в живом уголке, в этой самой школе, где учится мой хозяин. Я пошёл по следу. Нашёл я его возле школьной столовой.

— У нас, брат, идёт перестройка школы, — важно сказал мне Лис, поцеловав меня в нос, — пожалуйста, осторожно ходи по этому паркету, он ещё не приклеен.

— Это я уже заметил. И даже сообщил Лису некоторые свои наблюдения. Но явно высоко ценил себя, как старожила, и словно не слышал. Мы говорили на разных языках, и потому наш разговор быстро завершился.

— А как ты выбрался на улицу? — спросил меня Лис для того, чтобы что-то спросить. Он имел ввиду, вероятно, как я один ушёл из дому.

Я не хотел вдаваться в подробности, шепнул ему только, что выполняю общественное разведзадание. И из дому поэтому ухожу тогда, когда мне это необходимо. «К тому, же, — сказал я, — при новых формах демократии в нашей семье стали больше доверять, и я теперь бегаю, где захочу. Разумеется, обязуясь ничем не компрометировать семью, членом которой я состою». Лис слушал, зевая, да и сам я понял, что слишком уж официально беседую со старым товарищем.

Страшно неприятно слышать, когда дети стараются говорить, как взрослые, в особенности о вещах, в которых они сами мало что понимают. А когда, как взрослые, говорит пёс, это уж ни в какую будку не лезет. Тем более, мне ещё очень многое предстоит осмыслить в этом мире.

Я зафилософствовался, совершенно забыв, что…

…Как вы, вероятно, помните, на меня внимательно и изучающе смотрело чьё-то породистое лицо.

Я распрощался с Лисом, договорившись о новой встрече, выскочил на улицу, повернул туда, где за тополем только что увидел незнакомца. И разом перестал веселиться. Мне захотелось мгновенно отряхнуться от свалившейся на меня тряпки для мела и вынуть невесть как попавший на спину репейник. Если бы у меня были руки, я бы опустил их по швам.

На меня смотрел удивительный пёс.

— Здравствуйте, — сказал я.

— Здравствуйте, — сказал Колли.

Мы обнюхались и немедленно подружились.

— Вы тоже учитесь в этой школе? — любезно осведомился мой новый знакомец, явно зная ответ на заданный им вопрос.

— Что вы, я учу в ней хозяина, — по-хозяйски сказал я и только потом подумал: а не сморозил ли я глупость? (Свойство Пал Палыча, который, придя с работы и переговариваясь о новостях с мамой Машей, рассказывает ей о встречах с высокими начальниками. Обычно задаёт вопрос: «Как ты думаешь, не сказал ли я глупость?»)

— Я вас никогда раньше не видел, — ответствовал Колли. — Хотя я уже несколько лет учу здесь своих хозяек.

Он повёл головой в сторону двух девочек.

Если бы Колли не сказал, что хозяек у него две, я подумал бы, что у меня двоится в глазах. Девчонки были до того похожи, что сразу же рождалось множество вариантов розыгрышей, которые так любим я и мой хозяин Витя. Впрочем, меня, как вы знаете, особенно не разыграешь; одна из них пахла цветочным кремом, а другая — травами. Мне-то их отличить, как понюхать цветочек.

— Я здесь впервые, дорогой Колли, и хочу вам заметить, совершенно не так представлял себе школу, — пролепетал я.

— Это ничего, это пройдёт у вас за один день, мы все идеализируем школу, — сказал Колли. — Главное, чтобы эта идеализация шла кому-то на пользу… Скажите, — спросил меня Колли, — а кто ваш хозяин?

— Витя Витухин, — с гордостью сказал я.

— Какое это счастье, — сказал Колли, завиляв рыжим, как у петуха, хвостом, — он такой воспитанный. Я хочу дружить с вами, вы так милы.

Я смутился.

— И ещё, я хочу сказать вам, — сказал Колли, — что у вашего хозяина это, к сожалению, ненадолго. Ах, молодые люди так непостоянны!

— Простите, что «это»? Я не понимаю вас. Вы говорите изысканно, но загадками.

— А разве вы не знаете, что… вся школа говорит об этом… Впрочем, простите, я сам мало что знаю… Я не хотел бы открывать чужую тайну, но разве Витя не делится с вами своими невзгодами и радостями?

— Бывает, что и делится, но есть во всем этом деле один нюанс…

— Любопытно узнать, какой.

— С недавнего времени я научился говорить; Витя знает это и, наверное полагает, что я смогу не удержаться и рассказать что-то кому-то…

— Вот здорово, а вы в самом деле умеете говорить? — удивился он.

— В самом.

— А можно вас попросить продемонстрировать ваше искусство.

— Пожалуйста, конечно.

И с этими словами я подошёл к группе мальчишек (среди них были, к сожалению, и девочки), стоявших за углом школы, которые безуспешно пытались раскурить сырую сигарету.

Я подошёл к ним и внятно проговорил: «Ребята, дайте и мне закурить».

Видели бы вы, какой суеверный страх изобразился вдруг на их лицах! Они вмиг разбежались, оставив пачку с мокрыми сигаретами тут же, на парапете. Превозмогая отвращение, я не поленился закопать её в землю неподалёку.

— Здорово! — сказал Колли, протягивая мне обе лапы. — Не думаю, однако, что вам нельзя доверить тайну: своим умением говорить вы можете только помочь хозяину.