Даниэль Труссони - Ангелополис

– Именно, – ответила провожатая. – Впрочем, теперь, после многолетних исследований, мы считаем, что здешний потоп не был единой великой катастрофой, как написано в Библии или «Эпосе о Гильгамеше». Уровень воды поднимался понемногу, небольшими порциями и достаточно долгое время. Босфорская перемычка рушилась по частям, и воды в котловину втекали десятилетиями, поглощая селение за селением.

– То есть сорок дней и сорок ночей растянулись на сорок лет, – проговорила собеседница.

– Или даже на больший срок, – произнесла Света. – В ходе исследований мы обнаружили, что первая волна затопления вызвала крупную миграцию населения отсюда сюда. – Женщина провела пальцем по находившейся в руках Веры карте. – Современная береговая линия Черного моря прорисована сплошной красной линией. Расположенная в двух дюймах от нее пунктирная линия, – и третья, находящаяся в трех дюймах, изображают древние береговые линии.

Света указала на внутренний пунктир, потом на средний.

– Вторая волна Потопа вызвала новую миграцию и привела к созданию новых поселений. Подобная картина имела место в течение многих десятилетий. Многие из старейших поселений на берегу Черного моря, таких как Созополь или расположенный к северу от него Несебр, были построены через поколения после того, как установилась нынешняя береговая линия. Селения, находящиеся под водой, много древнее. Они на тысячи лет старше тех, что на суше.

– Научное значение данного открытия я понимаю, – произнесла Вера. – Но какое отношение все это имеет к Ною и его сыновьям?

Дама улыбнулась, как если бы ждала именно такого вопроса.

– Непосредственное. – Забрав карту у гостьи, она сложила ее. – В чем вы скоро убедитесь.

Приблизившийся берег острова порос высокой дикой травой, шевелившейся под прикосновением ветра. Когда лодка устремилась к земле, Вера перебралась на нос и, ощущая всем телом прохладный ветерок, постаралась внимательнее рассмотреть остров. Над ним кружили чайки, то и дело нырявшие к земле, словно разыскивая в зарослях мышей. Вблизи оказалось, что маяк отстоит от суши, и фокусы перспективы позволили ей рассмотреть человека, стоявшего возле небольшой красной двери, глядя на приближавшуюся лодку. Водитель выключил мотор; замедляясь, лодка скользнула вдоль длинного деревянного причала.

Выбравшись из лодки, гостья последовала за Светой – сперва по причалу, потом по неровной тропе. Впереди возвышался маяк; щербатые камни его состарили годы, соленая морская вода и ветер. На вершине башни располагался внушительных размеров железный каземат, защищавший громадный прожектор от чаек. На вымощенном камнем кругу отдыхал вертолет, его выпуклое лобовое стекло омывал солнечный свет. Мужчина, замеченный издалека Верой, куда-то исчез, но красная дверь в помещение маяка была распахнута настежь.

– Следуйте за мной, – проговорила дама. – Азов ждет нас внутри.

Она повернулась и пошла вверх по грубым камням винтовой лестницы маяка.

Они поднимались, пока не оказались перед приотворенной дверью. Вера услышала доносившиеся изнутри комнаты голоса. Провожатая настежь распахнула дверь, скрежетнув ею о каменный пол, и они вошли в светлый круглый наблюдательный зал, окна коего давали полную панораму моря. Полуденный свет, яркий и теплый, искрясь, рассыпался по изумрудной воде. Вдали маячило скопление рыбацких суденышек. Маяк далеко отстоял от обступавшего его мира, и Вера попыталась представить, каково каждое утро просыпаться в этой комнате, вставать и смотреть на рассветное море.

Азов сидел во главе стола, заставленного раковинами древних моллюсков и деревяшками. Там же стоял стеклянный кувшин со странного вида бусинами. Ученому было за пятьдесят, черные с сединой волосы дополняла соответствующего цвета борода. Когда женщины вошли в комнату, он приветливо посмотрел на них, встал, выключил радио и предложил Вере сесть.

– Вынужден признаться, – Азов улыбнулся гостье, – что, получив сообщение о твоем деловом визите, был удивлен. Ваши коллеги просто-напросто игнорируют нас. В какой-то мере нас поддерживает только берлинское отделение Общества, но и только.

– Ученые России всегда заинтересованы в новых достижениях борьбы с нефилимами, – ответила Вера, постаравшись примирить верность своим работодателям в Эрмитаже с глубоким уважением к своему наставнику. – Мы стремимся к одной цели.

– Умный ответ, милочка, – ответил Азов, явно удовлетворенный дипломатическими способностями женщины. – Подойди-ка поближе, поцелуй старика. Рад видеть тебя здесь, в моем обиталище.

Поднявшись, Вера подошла к ученому и, целуя его в щеку, постаралась изобразить из себя самую умудренную опытом ангелологиню. Однако, когда Азов пожал ее руку, она невольно ощутила себя молодой и ретивой ученицей. Гостья посмотрела на выложенные на стол артефакты.

– Должно быть, это и есть ваши находки со дна Черного моря…

– Именно так, – согласился старик, подойдя к столу и подняв кусок кованой меди. – Эти предметы взяты из поселения, возникшего в первые четыре сотни лет после Потопа, еще при жизни Ноя.

– То есть через несколько человеческих жизней, – сказала Вера.

– Ной прожил девятьсот пятьдесят лет, – напомнила Света.

– Мы обнаружили деревню более двадцати лет назад, – продолжил Азов. – И постоянно проводили там подводные раскопки. Дело было нелегким, так как у нас по большей части нет оборудования и ресурсов, которыми располагают известные акванавты, но мы все равно сумели поднять наверх много интригующих предметов, подтверждающих самые смелые наши представления.

– То есть? – переспросила Вера.

– На Ноя была возложена обязанность сохранить не только различные виды животных, как то полагается в библейском каноне, но также и растительной жизни планеты. Ему была поручена громадная коллекция семян. Когда дожди прекратились, он столетиями возделывал и хранил семена ради будущих поколений, сохраняя драгоценную клеточную энергию древних времен, – ответил Азов.

Вера теребила застежку на своей сумочке, не зная, когда именно показать ученому альбом Распутина. Она отчетливо ощущала, что спрессованные в нем растения несут в себе как раз такую энергию и что старик найдет эту вещь замечательной.

Поднявшись, Света подошла к шкафу, отперла его и извлекла толстый блокнот на пружинке. Страницы сморщились, словно их намочили водой, а после высушили на солнце.

– О том, что было с Ноем после того, как вода пошла на убыль, рассказывают по-разному, – проговорила она. – Согласно некоторым версиям, он посадил виноград и сделал вино. Другие говорят, что он стал крупнейшим фермером в истории и все семена посадил сам. Третьи верят, что мужчина раздал семена сыновьям, они разнесли их по разным континентам и посадили.