Ян Блейк - Эгейская компания

Это сообщение вызвало удивление.

После паузы Ларсен продолжал:

– Есть одно дело. Морская разведка только что сообщила, что два эсминца, которые засекли в округе в прошлом месяце, сейчас стоят в порту Родоса. Пока они там, большой угрозы они не представляют, но можно допустить, что их перебросят в Портолаго, поскольку немцы уже захватили Лерос. В настоящий момент эсминцы нуждаются в стоянке в сухом доке, чего в Родосе им не могут обеспечить. А Портолаго, как известно, был главной итальянской базой в этом районе, и там есть все, в чем могут нуждаться эсминцы. Мне не нужно вам говорить, какие могут быть серьезные последствия, если два подобных достаточно крупных корабля начнут оперировать в этом районе.

– Боюсь, они пройдут мимо «солотурна»

Гриффитса, не заметив, что он стреляет, – вставил Барнсуорт.

У него в последнее время появилась неприятная привычка с шумом втягивать воздух сквозь зубы, что очень раздражало Тиллера.

– Ты прав, Билли, – согласился Мейген. – Откровенно говоря, у нашего флота в этом районе нет ничего, что можно было бы противопоставить этим эсминцам, и станет еще хуже, после того как им прочистят котлы, обеспечат полную заправку горючим, укомплектуют вооружениями и боеприпасами.

Последовала пауза, в течение которой осмысливалась полученная информация. Затем Ларсен в своей обычной манере, как бы мимоходом, произнес слова, возымевшие эффект разорвавшейся бомбы:

– У нас спрашивают, не могли бы мы что-нибудь сделать с этими эсминцами.

– Боже! – простонал Тиллер.

– А какого дьявола они от нас ожидают, шкипер? – язвительно спросил Барнсуорт. – Они, видимо, хотят, чтобы мы вышли в море на каике, а когда покажутся эсминцы, мы им помашем ручкой, попросим остановиться и поинтересуемся, не станут ли они возражать, если мы их затопим.

Лицо Ларсена озарила озорная мальчишеская улыбка.

– Мне думается, Билли, – сказал он, – что мы придумаем нечто получше. Самолеты ВВС, базирующиеся на Акротири, сумели сделать для нас снимки эсминцев в порту Родоса. Сегодня вечером нам их доставит спасательное судно ВВС.

– Конечно, у нас есть Бальбао, – с сомнением в голосе заметил Тиллер, – но боюсь, что итальянский корабль не выстоит против эсминцев, даже если они полностью не укомплектованы.

– Ни малейшего шанса, – подтвердил Мейген, – но я не сомневаюсь, что итальянцы согласятся попробовать, если их попросить.

– У нас есть единственный шанс – напасть на них в порту, – заключил Ларсен. – Если ждать, пока они появятся у Лероса, это значит многим рисковать. Да и в любом случае, они могут туда и не пойти. Нам нужно попытаться до них добраться до того, как они выйдут из порта.

– А у нас есть сведения об их планах, шкипер? Мы знаем, когда они выходят? – спросил Тиллер.

– По оценкам разведки, у нас как минимум сорок восемь часов, а максимально – семьдесят два. Не больше.

Как и было обещано, данные аэрофотосъемки доставили в тот вечер, и Ларсен разложил снимки на столе. На фотографиях, снятых вертикально, четко просматривались все три гавани порта. Со стороны моря – Мандраки, самая маленькая, была изображена справа, а за ней раскинулся современный город. За ней шла Эмборикос, где у причала стояли оба эсминца, а за ними лежал старый город Родос и замок в углу снимка. К Эмборикосу прилегала Акандия, стоянка для коммерческих судов с длинным причалом. В мирное время возле него швартовались паромы и торговые суда. Большая глубина воды в Эмборикос хорошо просматривалась на фотографиях в отличие от небольшой глубины воды в гавани Акандия.

Ларсен собрал вместе все фотографии, относящиеся к Эмборикосу, и начал их внимательно рассматривать с помощью стереоскопического увеличителя.

– Кто бы ни сделал эти снимки, он заслуживает ордена, – заключил он. – Нет, вы только посмотрите на это.

Ларсен передал фотографии Мейгену, который принялся их рассматривать с помощью специального прибора. Каждая деталь гавани четко вырисовывалась на снимках.

– Как вам это удается? – спросил Мейген у сержанта, доставившего снимки.

– В принципе, сэр, все довольно просто. Фотоаппарат работает в автоматическом режиме и делает серию снимков, в которой каждая новая фотография на шестьдесят процентов накладывается на предыдущую, а при движении самолета получаются снимки под разным углом. Как видите, если совместить две последовательные фотографии и рассматривать место стыка с помощью увеличителя, создается трехмерный эффект. Поэтому так четко видны все детали.

– Это уж точно, – охотно согласился Мейген.

Можно было легко различить даже предметы на палубах эсминцев, пришвартованных борт о борт, и четко виделся человек на мостике, прикрывший ладонью глаза от солнца, чтобы посмотреть на пролетающий самолет. Несколько человек застыли на бегу явно в попытке добраться до зенитных установок по обе стороны за трубой.

– Думаю, сэр, вам больше пригодятся наклонные снимки, – сказал сержант, передавая Ларсену еще один пакет.

– Вот это да! – восхитился Ларсен, разглядывая новую партию фотографий. – И как же вашему летчику удалось это чудо? Ведь ему наверняка пришлось фотографировать с высоты не более ста футов.

– Янки ссудили нам пару фотоаппаратов Р-38, сэр, а с ними промашки не бывает.

Тиллер слышал, что с этими аппаратами действительно можно было творить чудеса, но, разглядывая новые снимки через увеличитель, он пришел к убеждению, что их автору не занимать храбрости. Нужно быть отчаянно смелым, чтобы работать на столь малой высоте.

Снимки, сделанные под наклоном, производили еще большее впечатление, чем вертикальные, и вход в гавань был виден, как если бы он представал с моря. Четко просматривался эсминец, стоявший мористее, а у второго корабля виднелась только носовая часть, но можно было прочитать номерные знаки обоих.

– ТА-14 и ТА-17, – вслух прочитал Тиллер и вопросительно взглянул на сержанта ВВС.

– Буквами ТА, – пояснил тот, – немцы обозначают эсминцы, которые им достались из флотов других стран, а эти, как вы наверняка знаете, входили в состав флота Италии.

– Нам что-нибудь о них известно? – спросил Ларсен.

Сержант ВВС передал ему лист бумаги.

– Здесь все, сэр, – сказал он.

Взглянув на часы, добавил:

– Извините, сэр, но я вынужден откланяться. Моему шкиперу не хотелось бы здесь задерживаться до рассвета, потому что его не привлекает перспектива заполучить дыру в палубе от немецкой бомбы.

– Оба корабля уже давно в строю, – сказал Ларсен, просмотрев после ухода сержанта полученные от ВВС данные. – Эсминец поменьше носил имя «Сан-Мартино» и принадлежит к классу «женерали». Спущен на воду в 1920 году, турбинные машины фирмы «Зоэлли», максимальная скорость тридцать два узла и команда 105 человек. Второй корабль – «Турбина», первый из класса «турбина», чуть побольше и более мощный. Спущен на воду в 1927 году, команда 142 человека, максимальная скорость тридцать шесть узлов. Оба водоизмещением около одной тысячи тонн.