Виктор Доценко - След Бешеного

Но вернемся в затрапезный американский мотель.

Количество пустых банок немного увеличилось… Пришло сообщение от Счастливчика Джима, жизнь которого мчалась к своему концу со страшной скоростью.

— Своенравный тип этот Широши, — раздраженно сказал Роджер.

— А ты наивно надеялся, что он доложит нам, как он расправился с Бешеным?

— не без иронии спросил Эндрю. — Знаешь, нисколько не удивлюсь, если наше любопытство аукнется нам большой изжогой от этого Широши…

— Любишь ты каркать! — нахмурил лоб Роджер. — Давай лучше еще раз посмотрим его досье.

Эндрю послушно защелкал клавишами. Буквально через несколько секунд он монотонным голосом начал читать:

— Широши Такиро, год и место рождения неизвестны. Читать все его имена?

— Читай. Полезно освежить их в памяти.

— Феликс Артамонов, Абдель Раззак Касем, Лейб Гурвиц, Пауль Шмидт, Чезаре Ломбарди, Жак Гибе, Пабло де Каррион и, наконец, сэр Малколм Макфей… Он баронет или маркиз. Я в этом не разбираюсь. — Эндрю откровенно гордился своим пролетарским происхождением. — У сэра Малколма древний родовой замок в Шотландии и дом в районе Слоун-сквер, где у нас с тобой и на скромную квартирку средств не наберется.

— А наши британские коллеги разве не проверяли его по полной программе?

— Мы посылали им запрос, и они все очень тщательно проверили. Широши предъявил им какую-то древнюю грамоту, из которой следует, что кто-то из его предков был действительно усыновлен одним из здравствующих тогда Макфеев, а все остальные наследники давно умерли.

— Грамота подлинная?

— Эксперты Британского музея не только подтвердили подлинность грамоты, но и определили дату ее изготовления — четырнадцатый век!

Роджер присвистнул:

— Чертовщина какая-то! Конечно, независимые эксперты Британского музея люди солидные, тут ничего не скажешь, но наши коллеги-британцы известные лопухи. Ничего не могут сделать даже с этим жалким трусом и предателем Томлин-соном. Кстати, ты слышал, что русские выпускают его скандальную книгу, где он засветил добрую сотню своих бывших коллег?

— И чего этим русским спокойно не сидится? Территория большая, народу мало. Сидели бы тихо, землю пахали, скот разводили… Так нет. Охота быть великой державой. Пора им как следует дать по носу! — Эндрю Уайт патологически ненавидел русских.

— Успеем! А пока давай разбираться с Широши. Читай дальше.

— По непроверенным данным Широши работал в цирке, сначала акробатом, а потом дрессировщиком диких животных… Был актером традиционного японского театра «Кабуки», играл в английских провинциальных труппах… Особенно удачно выступали пьесах Уильяма Шекспира… Рецензенты хвалили его за исполнение ролей Ричарда Третьего и короля Лира… Параллельно с актерской карьерой открыл сеть дешевых японских ресторанов, которые и принесли ему первую серьезную прибыль… Удачно играл на бирже… Биржевые аналитики считают его в целом более удачливым игроком, нежели Джорджа Сороса… Основные интересы: строительство, недвижимость, торговля оружием, ресторанное и гостиничное дело… Владеет несколькими островами, яхтами, вертолетами, бесчисленным количеством домов… Про замок я уже говорил…

— Есть что-то поконкретнее?

— Среди последних операций, принесших ему баснословные прибыли, — перепродажа советского оружия из Западной Германии арабам, индийским сепаратистам, а также вечно воюющим африканским странам…

— Много он продал оружия арабам?

— Много и разного.

— А чего дремлет «Моссад»? Надо дать им пинка!

— У Широши с израильскими спецслужбами великолепные отношения. Он безвозмездно снабдил их адресами, где скрывались три крупнейших террориста из «Хамаса».

— Да, этот Широши — крепкий орешек, — с некоторым даже восхищением оценил Роджер. — Напомни мне, забывчивому отставнику, давно ли он сотрудничает с нами?

— Примерно лет двадцать. Кстати, предложил свои услуги сам. Сдал крупного китайского разведчика и по совместительству наркоторговца с широко разветвленной агентурной сетью.

— Почему не обратился в ФБР?

— Сказал, что им не доверяет. А кроме того, синдикат китайца был разбросан по разным странам. Всегда выходил на связь по собственной инициативе. Предварительно никогда не интересовался суммой вознаграждения. Никогда не торговался. Однако деньги всегда брал.

— Примерно так получилось и с Можаевым. Окольными путями Широши дал понять, что может выманить его за границу. Нам это было только на руку, — размышлял вслух Роджер.

— А что будет с Можаевым после ареста? — спросил Эндрю.

— Можаев нам интересен сам по себе. Он много знает, в частности, о том, куда утекли из России большие деньги. Ясно, что даже по русским законам они в основном криминального происхождения, и в Россию их никто возвращать не собирается. А организации «Наследие Америки» они бы очень не помешали…

— Превосходная идея, как всегда, у тебя Роджер.

— Как только Можаев, даст бог, окажется в американской тюрьме, мы попробуем вывести на него своих людей, чтобы поговорить по душам…

— А получится?

— Будем стараться. Кроме этого, уже ясного для тебя интереса, в истории с Можаевым скрыт еще один тест. Только для Президента Буша. Если он — настоящий американец и тот, за кого себя выдает, он не пойдет на поводу у русских, которые будут просить отпустить Можаева. А если он отпустит человека, находящегося в международном розыске, тогда станет очевидно, что мы с ним каши не сварим, потому что он не лучше Клинтона. Такая же размазня и слюнтяй.

— Здорово ты все придумал, Роджер! — одобрительно закивал Эндрю. — Но я не договорил тебе о Широши. Есть одно странное обстоятельство. За эти двадцать лет сотрудничества с ним работало пятеро наших агентов-связников. Счастливчик Джим — шестой.

— Ну и что? Дело обычное.

— Так вот — все они умерли.

— Как? Насильственной смертью? — забеспокоился Лайн.

— Нет-нет. Одного хватил инфаркт, другой заболел лейкемией, третьего, правда, застрелила законная жена из ревности, впрочем, имевшая на то основания. Четвертый пропал вместе со своей яхтой в океане. Пятый погиб в горах. Он был заядлый альпинист…

— Совпадение, однако… А может…

— Что может?! — встревоженно воскликнул Эндрю.

— Ничего…

Оба они были глубоко религиозными людьми. Каждое воскресенье посещали пресвитерианскую церковь, слушали проповеди и пели гимны. Но пришедшая к ним одновременно мысль о том, что с ними сотрудничает какая-то потусторонняя сила, показалась им безумной…

Обменявшись мнениями о том, что следует предпринять по отношению к Красному Мишке, они расстались. Эндрю отбыл домой, а Роджер, с чувством исполненного долга, лег спать. Надо сказать, что спал он всегда крепко и почти без сновидений.